Осень накатила, раскрасила ржавыми потеками берега. Мехмастерская работала в две смены, приводя в порядок боевые корабли, готовя их к осенним штормам, а в большей степени к дотошному взгляду ожидаемых высоких московских гостей. Экипажи лодок снова и снова красили и красили все, что можно и нельзя. Забегая вперед скажу, что Виктора опять наградили часами и на стальной табличке написали «За успехи в судоремонте». По бригаде пошел слух, что в октябре здесь будут встречать самое высокое руководство страны. Это было важным событием, так как после поездки Сталина на Дальний Восток в 1928 году никто «из центра» сюда не добирался по своей воле. Флот стал готовиться от Порт-Артура до Петропавловска. Власти Совгавани лелеяли надежду обратиться с просьбой о финансовой поддержке судоремонтной отрасли, градообразующий завод был под угрозой закрытия. Первый секретарь ЦК КПСС Хрущев «дал шороху» всем партийным руководителям краев региона. Уставший после двух трудных поездок в Штаты и Китай, он стучал кулаками по трибунам пленумов крайкомов, распекал за плохое освоение территорий, убогий вид поселков и городов, плохое снабжение продуктами, товарами народного потребления и даже хлебом и молоком. Прихватив с собой Булганина и Микояна, он проехал через все крупные города, а Микояна послал даже на Камчатку. Не забыл и Советскую Гавань, провел в ней три дня, выслушал жалобы и обещал помочь, особенно с налаживанием промышленности. В советских газетах поездка не освещалась, только после отчета Хрущева на Пленуме ЦК КПСС стали публиковать статьи о Приморье.
Бархатный сезон в Абхазии – это что-то! Теплющее море, фрукты, вино и грузинская кухня – экзотика по-советски. Поездка на Рицу по петляющей дороге в открытом автобусе, морские прогулки – Рэм был в своем репертуаре и через два дня на третий обязательно куда-нибудь ее возил. Неля предвкушала, как холодными зимними вечерами станет скучать по ярким краскам и жаркому солнцу Грузии. В Москве она купила билеты на самолет. Продали только до Хабаровска, на местную линию почему-то предложили купить там. Долетели отлично, только Маринка, отъевшаяся у бабушек и значительно подросшая, уже с трудом умещалась на коленях и по-честному отдавливала ноги. Хорошо, что последних два перелета они летели с пустым соседним креслом, которое можно было занять, стюардессы не вредничали и не возражали. А в Хабаровске произошла неприятность. Пока Неля разговаривала с кассиршей о билете до Совгавани, Маринка снизу басом произнесла «маама…». Кассирша заявила, что ребенок с таким голосом явно старше пяти лет, и пассажирка обязана купить на нее детский, стоимостью полбилета взрослого. Неля возмутилась, но свидетельства о рождении у нее с собой не было, спор о том, что девочке нет четырех, окончился в пользу кассира. Выгребая даже мелочь, Неля с трудом набрала нужную сумму и долгие годы шутя упрекала дочь за не вовремя поданный голос. Но зато девочка на законном основании занимала свое место. Виктор встречал своих ненаглядных на катере, в новом кожаном пальто, оказывается и такие входили в перечень обмундирования офицеров, если познакомиться со службой тыла получше. Штормило, «городские» катера между поселками не ходили, а военно-морской из подплава такой волны не боялся. На пирсе группа жителей, обрадовавшись нежданной оказии, попросила подвезти, что старлей с удовольствием и сделал. Ревнивая дочь стояла с ним на палубе, не уходя в подобие каюты, в укрытие, чтобы все видели, это ее папа. А дома они резвились, хохотали, делали друг дружке «шиндер-мындер», «тумбу» и «хохолок», а Неля ворчала: «Ну вот, а ко мне снова с трудом привыкает».
Дворовые друзья приняли повзрослевшую девочку в свою компанию, братья Киселевы давали откусить от их бутербродов с маргарином и сахарным песком на черном хлебе. Неля никогда не позволяла выходить во двор с едой, это было не-при-лич-но. А Киселевым прилично, и все вокруг стояли и роняли слюни. Они показали Маринке кучу тайных укрытий в оврагах вокруг дома и даже могилу погибших матросов с фрегата «Паллада». Памятник спрятался в зарослях кустов прямо в нескольких метрах от сараев за домом. Однажды компашка пристроилась на заднем дворе посмотреть, как тетя Лида Прохорова будет отрубать голову курице. Она пристроила птицу на козлах для пилки дров, держала дрожащей рукой топорик и никак не могла решиться. Ей повезло, мимо вели группу матросов с «губы». Они брели без ремней, лениво посматривая по сторонам. Тетя Лида попросила мичмана, ведущего арестантов, помочь. Тот кивнул одному из парней в замызганных робах, и арестант точным ударом отсек башку. Безголовая птица вырвалась у Лиды из рук и, хлопая крыльями, еще какое-то время протанцевала на земле. Маринка вдруг громко рассмеялась и не могла унять свой смех несколько минут: вроде рубили черно-рыжую курицу, а плясала на земле без головы ряба. Старший Киселев метнулся к Неле и сказал, что со Швеечкой истерика. Мама прибежала, когда Галя Попова уже обнимала малышку, она все увидела из окна.
