На душе было неспокойно. Вроде и не ждала, что встретят, а расстроилась. Выходит — ждала. Заняты они, что ли? Телеграмму не получили? На работе, небось. Что же это — Сережа не прислал никого, чтоб ей подсобили. У него ж архаровцев этих было всегда пруд пруди. Ох ты ж, Царица Небесная! Чему ж удивляться, коль сноха написала, что плохо. А сумок, сумок-то набрала, дура старая. С больными-то ногами. Говорили ж люди. Так нет — весь огород с собой увезти решила. И не бросишь ведь теперь. А ироды эти вон как скачут. Не на ту напали! Хрен вам, а не такси! * * *
В метро Зоя Викторовна плутала, спотыкалась об людей, пугалась эскалаторов, обращалась к спешащим мимо нее прохожим, пока студентик в очках не подхватил ее сумки.
— Идите за мной, я тоже на Дыбенко еду.
Теперь Зоя Викторовна шагала за ним, боясь отстать и потерять из виду. Студентик не был похож на грабителя, способного убежать с ее дарами природы, но кто его знает, какой тут народ. Надо держать ухо востро. Объегорить простого человека у нас завсегда горазды. * * *
— Вам третий дом от метро. Дойдете? Я бы вам помог, но мне в другую сторону. Я спешу.
Дойдет она, куда ж денется. Ехать за тридевять земель и три дома не пройти. Дойдет! Где наша не пропадала.
Однако дома какие длиннющие! И кому их только такие строят? И кто ж квартиры эти покупает? Дорого, небось. А она бы тут ни за какие деньги жить не стала. Хоть режьте! И Зоя Викторовна с тоской вспомнила свой дом и двор. Раньше, по молодости, тяжело было, воду с Дона ведрами таскали. Она спину себе коромыслом надорвала, и на загривке у нее с тех пор горбик. Но теперь-то и вода, и газ. И степь. И небо. И люди. А тут люди как неживые. * * *
Адрес Зоя Викторовна уже выучила наизусть. Нашла подъезд, да дверь закрыта. Кнопки. Страшно нажимать. Читала-читала, не разобралась. Того и гляди сумки под дождем намокнут.
Вышла девушка из подъезда. Зоя Викторовна схватила две сумки и успела заскочить внутрь, и дверь закрылась. И все. А на скамейке-то еще сумки лежат. Толкала она дверь, толкала. Стучала. Не открывается. «Умыкнут сейчас добро мое», — терзалась она.
Из лифта вышел мальчик, нажал куда-то, дверь и отворилась. Чудо! Целы сумки, целы! Сердце отпустило. Проскользнула Зоя Викторовна в подъезд, шарахаясь от железной пикающей двери, как от дикого животного. Кое-как вошла в лифт, поднялась на этаж. Вот и дверь. И звонок тут. Собралась было звонить, но заметила записку, заткнутую в щель. Развернула дрожащими руками.
«Зоя Викторовна, я на работе. Буду вечером. Ключ у дворничихи в парадной номер пять на первом этаже. Располагайтесь. Кира».
Зоя Викторовна с тоской посмотрела на сумки. Сердце ее опять заныло. А Сережа-то где?
Пришлось проделать весь путь обратно. Таинственная кнопка сработала, дверь открылась, и Зоя Викторовна опять оказалась под дождем. * * *
На скамейке у подъезда сидела неухоженная женщина неопределенного возраста. От дождя ее защищала соломенная шляпа. Плечи были покрыты красным клетчатым пледом. На ногах — войлочные тапки, из которых торчали темные пятки.
Зоя Викторовна расположила сумки под козырьком у подъезда и присела рядом с женщиной. Та деликатно подвинулась. Какое-то время они сидели молча. Женщина курила, глядя прямо перед собой.
Зоя Викторовна вытащила из сумки несколько рыбешек и, держа их веером, сунула женщине под нос.
— А рыба-то теперь с душком.
Женщина посмотрела на рыбу безучастно и глубоко затянулась.
— А он такую и любит. Чтоб с душком. И сало с мясными прослойками. Знаете, чтоб не одно гольное сало. Ест-то он будь здоров. Вот такую рульку зараз съедал, видали?
Зоя Викторовна показала женщине руками, каких именно размеров была та рулька.
— А здоровье-то, понятно, не вечное. Что уж там у них приключилось, Царица Небесная? Главное, чтобы излечимо. А ключ у дворничихи. Боюсь я в ту дверь идти. Меня этой вон чуть не убило. Вот, гляди, пишет, пятая парадная. Подъезд, видать, по-ихнему.
Женщина бросила взгляд на записку, достала из кармана потертый телефон с большими кнопками, отыскала под пледом очки с веревкой на дужках, не спеша надела их, заправила веревку за голову и принялась усердно нажимать на кнопки. Пальцы не слушались. Она несколько раз выругалась. Чтобы попасть в нужную кнопку, приходилось сначала хорошенько прицелиться. Услышав гудки, она плотно приложила трубку к уху.
— И где ж, блядь, ты ходишь? Иди уж. Пришли тут.
Она достала пачку, одними губами вытащила сигарету, закурила и протянула раскрытую пачку Зое Викторовне. Та замахала руками.
— Царица Небесная, не курю я. А вы курите! Курите на здоровье!
Женщина затянулась и сдвинула шляпу на затылок, так что стало видно ее серое лицо.
