— Взрослая девочка, а жути-то, жути нагнала на себя. Смотри, Бобик вон не плачет. А у него жизнь — мама не горюй. Жизнь прожить — это ж тебе не поле перейти, да, Бобик?
Здоровяк погладил Киру по голове и поцеловал в темечко, как целуют детей. * * *
Он застегивал кнопки на плаще у засыпающей Киры.
— Тачилу организуй нам, Яков Михалыч, — потормошил здоровяк одноногого.
Тот с трудом разлепил глаза.
— Хату поедем вскрывать.
— Не вопрос, Серый, щас все будет, — заплетающимся языком заверил одноногий.
Так Кира узнала, как зовут здоровяка.
15. Кто это?
14. Добро пожаловать!
1. Является наркотическим веществом и запрещен на территории РФ. —
19. Что ты хочешь?
18. Шакярбуру будешь есть?
17. Успокойтесь!
16. Что это?
3. Ф. М. Достоевский, «Преступление и наказание».
2. Молокане — последователи одного из течений духовного христианства.
4. Азербайджанский знаешь?
12. Как дела? Что нового?
11. Куда идешь?
10. И. А. Бродский, «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку…».
9. Район Волгограда.
8. Успокойся!
7. О. Э. Мандельштам, «За гремучую доблесть грядущих веков…».
6. Что это?
5. С. А. Есенин, «Грубым дается радость…».
13. В. В. Маяковский, «Себе, любимому, посвящает эти строки автор».
Часть вторая
Уже вторую ночь Зоя Викторовна ворочалась в кровати — не могла уснуть. Сердце ухало и падало камнем в ноги. На днях она получила от снохи своей Киры письмо. Почтальонша принесла конверт утром, и вот уже два дня нет Зое Викторовне покоя. А ведь до этого письма не приходили уже лет десять, а то и больше. Телефон-то еще в восемьдесят пятом году установили. И с тех пор родные звонили, а Сережа, сын ее, приезжал частенько. Это пока в Волгограде жил. А уж когда в Ленинград уехал, то, по правде говоря, редко звонил. А потом телефоны появились сотовые, и говорили люди, что сообщения на них вроде можно было передавать, да только не было такого телефона у Зои Викторовны. Соседка Марья Петровна заимела такой аппарат и даже потихоньку освоила эту науку. Но Зое Викторовне было как-то боязно. Кнопки там всякие. И руки у нее вон огрубели от работы в огороде. Попади в эти кнопки, попробуй. А не на ту нажмешь, еще вон деньги платить придется. Нет уж! Жили ж без телефонов этих раньше и теперь проживем.
Почтальонша вытащила концерт, и сердце у Зои Викторовны забилось. И чего ему биться, спрашивается, если она даже не знает, от кого письмо. А ведь забилось, подлое, чтоб ему пусто было. Оно ж и понятно. Никто запросто так не станет письма слать. Это только если случилось что. А что могло случиться?
Зоя Викторовна, спотыкаясь, искала очки по дому. И вот так всегда, когда нужны они, в жисть не найдешь. Нашла насилу. Адрес прочитала «ул. Дыбенко, дом 34, корпус 1, квартира 198». Развернула. Сердце прыгало-скакало, как мяч. Дочитала до конца и ничего не поняла. Вот ведь как тупеешь с возрастом. Сноха писала, что все плохо, так, мол, и так, приезжайте, Зоя Викторовна. Пришлось перечитать. Может, пропустила что. Но и во второй раз ничего не поняла. И в третий. Что плохо-то? Об этом в письме сказано не было. Плохо, не справиться, мол, ей одной. Приезжайте.
Зоя Викторовна присела в сенях на сундук. Сняла очки и протерла их. Может, не разглядела чего.
«Долго я не решалась вам написать. Ближе Сережи у меня никого нет. Оставить я его не могу. Но терпеть сил моих нет. Приезжайте…»
«Изменил он ей, что ли? Так это бывает. Поеду помирю. Долго я там быть не смогу», — Зоя Викторовна прикидывала, на кого оставит хозяйство. На неделю. Не более. Куры, ути, гуси да вон — кот с собакой. Куда ж их денешь? * * *
За день Зоя Викторовна собрала гостинцы. Когда прошел слух, что она в Ленинград к Сереже едет, пришел пчеловод Иван Иваныч, меду принес. Муж Марьи Петровны рыбы вяленой навалил от души прямо, именно такой, как Сережа любит. Непересушенная рыба. Зоя Викторовна все нюхала ее и улыбалась довольная. И лещи там, и подлещики, и чехонь, синец и рыбец. Что уж там говорить, все в станице ее Сережу любили и даже некоторые Зое Викторовне завидовали. Не всем так с сыновьями повезло. Сережа, когда в Волгоград уехал в девяносто втором году, стал ей деньги с шофером их иловлинским передавать. На эти деньги она тогда и дом поправила: воду провела и газ, и крышу, и забор. И памятник мужу ее, покойному, Александру Сергеевичу, справила. Нарядный такой памятник. Загляденье просто. Всех в станице завидки брали. Кто ж о таком памятнике не мечтает?
А потом Сережа с Кирой в Ленинград уехали. Семь лет уже. Поначалу деньги приходили. А потом как-то все реже и реже. Но Зоя Викторовна не жаловалась. Ей и пенсии хватало. И хозяйство было. А много ли ей одной нужно? Лишь бы сын был жив и здоров. А может, со здоровьем у него плохо? Ой, не дай бог! Зоя Викторовна перекрестилась. Лишь бы излечимо.
