— Почему мои подчиненные уже всерьез обсуждают, кто из них первым будет делать вам предложение руки и сердца? И почему Ламини сегодня чуть не подрался с Зейласом?
— Что? — у меня натурально отвисла челюсть.
Болван наслаждался произведенным эффектом, глумливо скалясь.
— Почему девица из провинции, из бедного опального рода вдруг показалась такой желанной и недоступной для столичных хлыщей, никогда не знающих отказа?
Мне показалось, что я попала в зазеркалье. Бред какой-то. О чем он вообще говорит?
Или я была так увлечена делами, что пропустила что-то важное?
— Нейт Ламини — мой пациент, а нейт Зейлас просто провожал нас с бабушкой в Ринк. Мужчины часто видят то, чего нет. Я вообще не понимаю, что за глупость вы себе вообразили.
— Не понимает она, надо же! — блондин приблизился и сжал между пальцами кончик моей косы. — И даже я, слышите? Даже я едва не поддался вашим чарам.
Я чуть не расхохоталась и вовремя прикрыла ладонью рот. Негодование нейта Болвана было вполне искренним! Он, значит, нагло ко мне приставал, а я виновата.
Ну-ну.
— Кажется, вы собирались ехать? Не смею задерживать.
— Выгоняете? Ничего другого я от вас и не ожидал, вероломная вы женщина, — он хотел ткнуть кончиком указательного пальца мне между ключиц, но задержал его на полпути. — Хотя бы скучать будете? Кто знает, когда теперь свидимся.
Точно говорят, наглость — второе счастье. Мотал нервы, выпил три литра моей крови и наши скромные запасы вина, спугнул Гиллауса своими глумливыми шутками. А теперь — скучать.
И все-таки я ответила с вежливой улыбкой:
— Всенепременно. Буду молиться за вас всех и ждать результатов расследования. Надеюсь, что негодяи, разрушившие монастырь, получат по заслугам. И… — я помедлила, думая, уместно ли будет говорить о таком. — Как будет возможность, может, приедете ко мне вместе с женой? Попробуем разобраться, почему у вас не получаются наследники. Вдруг это мой профиль?
Не только предложила, но и напомнила, что нечего лапти тянуть к приличной независимой женщине, когда самого дома жена ждет. Ей пусть внимание уделяет.
Может, потому и детей нет, что последний раз он посещал ее спальню еще при царе Горохе.
— Я подумаю, — сдержанно кивнул Болвейн.
В тот же день отряд покинул гостеприимные стены нашего замка. Кажется, друг мой Болван как следует запугал своих ребят, чтобы даже не думали делать мне предложение руки и сердца.
Правильно. Не до этого сейчас. Да и мне никто не приглянулся настолько, чтобы сказать «да» даже в теории.
И волновалась я. Не знаю, как расхлебаем заваренную кашу, но надеюсь на лучшее.
Как и на то, что хотя бы в ближайшее время у нас не будет незваных гостей. Но, как известно, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах!
Нейт Марагас. Глава гильдии лекарей
Невысокий мужчина с седеющими висками занял место за кафедрой. Он старался держать лицо, но тупое раздражение то и дело прорывалось наружу. Воздуха не хватало, в груди частым боем стучали мелкие молоточки.
Нейт Марагас оглядел присутствующих в лекционном зале. На скамьях восседали его коллеги-лекари, а идиоты-студиозусы построились в неровные ряды.
Впереди стояло пятеро нарушителей. Они посмели поддержать забастовщиков, а после — залечивали их раны вместе девицей Готар.
Как ее только занесло в квартал каменщиков?
Вспоминая дерзкий и независимый взгляд нейры Олетты, Хьюго Марагас морщился, как от зубной боли. Она смотрела прямо и с вызовом, даже когда говорила тихо и вежливо.
Он, зрелый мужчина, циник до мозга костей, давно научился видеть женщин насквозь. Но эта нейра Олетта выбивалась из его классификации, стояла особняком. Он чуял в ней магичку, даже несмотря на то, что Готаров лишили дара.
И да, она была опасна. Могла пошатнуть его авторитет и перетянуть внимание как пациентов, так и лекарей на себя.
Он пытался убедить ее, что у нее ничего не выйдет. Что ее удел — лечить прыщи и рожать детей. Но глубинное чутье твердило, что он не прав и сам это знает.
Знает и нейра Олетта. Отчего-то эта девка с золотистой косой уверена в своих силах.
Магия. Виновата проклятая магия!
Лекарь ненавидел магов, причина таилась в нерадостном прошлом, в его одиноком детстве. И теперь он не позволит снобам, которые считают себя существами высшей пробы, отнять его хлеб.
Марагас из шкуры вон лез и шел по головам не для того, чтобы горстка сопляков и нищая аристократка вытирали об него ноги.
— Думали, что сможете бросить мне вызов? — он спустился с кафедры и прошел вдоль неровного строя учеников гильдии, заглядывая в глаза каждому из недоучек. — Разве для того вас учили и кормили?
Они вели себя как провинившиеся щенки. Краснели, бледнели, прятали взгляды. Вот-вот напрудят в штаны.
Только один смотрел нагло и с вызовом, словно был уверен в своей правоте. Беднота, с помойки его подобрали, зато гонору немеряно.
В юности Марагаса за малейшую провинность секли розгами до крови. А сейчас, видите ли, времена изменились. Но Хьюго с огромным удовольствием научил бы этих паршивцев послушанию.
Лекари угрюмо молчали.
