— Меня с собой возьмете? — Дафина протянула мне туго свернутый бинт. — Вчера как раз пополнила запасы целебных трав. Я не буду обузой, обещаю!
— Ладно, — легко согласилась я. — И тебе тоже будет практика.
Сестренка просияла, чего нельзя было сказать о Виви и Флоримэль. Но тащить маленьких детей черт знает куда? Нет уж, увольте.
— Все? Вот, возьмите перекусить. — Марика собрала нам в дорогу мешок провизии.
— Да нам ехать-то недалеко. Гента сказал, что домчит часа за полтора.
— И все равно возьмите, — настояла Марика. — Вдруг задержитесь?
— Ладно-ладно. Ничего не забыли? — я оглядела своих спутников. — Тогда по коням.
Права Кокордия, в графстве каждый день что-то происходит.
Вот и сегодня прислали весточку с лесопилки. Какой-то охламон плохо зафиксировал бревна, из-за их падения несколько человек получили травмы.
Не знаю, насколько все серьезно. Надо смотреть самой.
— В прошлом году один работник поранился. Пилу заклинило в древесине, он пытался высвободить и… — девушка передернула плечами. — Руку спасти не смогли.
Я недобро хмыкнула.
— А что же граф Лок? Чем-то помог своим людям?
— Он там вообще не появляется, — Дафина отмахнулась. — Деньги собирает и все.
Да, ситуация.
Готары владели двумя лесопилками, но доход приносила только одна. Вторая, куда мы сейчас направлялись, находилась в цепких лапах графа Лока. Он купил право пользования ею у сына Коко на пятьдесят лет!
Кто-то скажет, какое тебе дело до каких-то работяг? Одним больше, одним меньше. Тем более с чужих земель пришли за своим работодателем. Готары не обязаны о них заботиться.
И все же Кокордия одним глазом следила за тем, что там творится. Жадный граф не считал нужным вкладываться, вовремя проверять, чинить и обновлять оборудование. Именно это стало причиной трагедии.
А люди… Жалко их. На кого еще им рассчитывать?
Долго я не раздумывала. Сразу сказала Кокордии, что возьму добрых молодцев Грита и Валя, новые инструменты и поеду на лесопилку. А она пусть велит на всякий пожарный приготовить койки.
Мы все-таки расчистили и подготовили две комнаты рядом с операционной. Будет своя мини-больничка.
Я вспомнила, что Коко говорила, будто у Готаров еще дом заброшенный на берегу реки Молочной имеется. Вот бы посмотреть…
Домчались, как и обещал Гента, с ветерком. У меня даже зад онемел от тряски на кочках.
Едва повозка остановилась у лесопилки, навстречу вышел мужик в клетчатых штанах, жилетке, расходящейся на голой волосатой груди, и в пыльном картузе. Судя по нетвердой походке и помятому виду, накануне он хорошо принял на грудь.
— А вы кем будете? — вытаращился на нас сонными глазами и лениво поковырялся в носу. Потом внимательно изучил содержимое.
У возницы чуть пар из ушей не повалил.
— Ты что, ополоумел⁈ Не признал молодых графинь Готар⁈ Ух, сейчас я тебя хлыстом отхожу, как клячу старую. Устроили тут беспредел! А ну пшел вон!
— Гента, остынь, — велела я. — Ребят, возьмите вещи.
Мои студенты послушно спустили чемоданчик и мешок, помогли вылезти нам с Дафиной.
Я осмотрелась. Сама лесопилка представляла собой непритязательное деревянное строение через дорогу. Чуть поодаль тянулся барак для рабочих. А вокруг — могучий зеленый лес.
Хвоей пахло так, что кружилась голова.
— Графи-иня? — еще пуще вытащился пьянчужка, когда до его затуманенного мозга дошли слова возницы. А потом бухнулся мне в ноги и стал биться лбом о землю. — Простите! Не признал сразу!
— Ладно, — я забрала у Валечки чемодан и подмигнула сестре. — Хватит в пыли валяться. Веди давай и рассказывай, что у вас произошло.
Мужик поднялся с земли и, поправляя картуз, повел нас к лесопилке. По пути он пытался собраться с мыслями и объяснить, что же случилось.
— Так вот, ваше сиятельство, — начал он, спотыкаясь о корни деревьев, — дело-то вот какое вышло… Работничек наш, ну тот, что новенький совсем, бревна плохо закрепил. А они возьми да и сорвись! Пятеро наших там… помяло их немножко.
— Когда это случилось?
Мужик сжался от неловкости и буркнул:
— Вчера.
Я еле сдержалась, чтобы не ругнуться в голос. Ну где это видано⁈ А если кто-то уже умер от кровопотери или болевого шока?
— Где пострадавшие?
— Так в бараке их уложили, ваше сиятельство. Мы им дурман-траву сразу дали, чтобы боль унять и в сон погрузить.
— Дурман… трава? — нахмурилась Дафина, что-то вспоминая. — Она ведь запрещена к использованию.
Мужик в картузе крякнул.
— А что ж делать было, графинюшка? Кхерургов у нас нет, нет даже захудалого травника. А дряни этой за бараком видимо-невидимо растет.
— Веди скорее! — я ускорила шаг, Дафина и мои помощники поспешили следом.
Со стороны лесопилки неслось жужжание работающих пил, поднималась древесная пыль. Несколько мужчин вышли на улицу и теперь провожали нас кто мрачными, кто заинтересованными взглядами.
В бараке царил полумрак. В нос ударил запах крови и пота. На грубо сколоченных нарах лежали в забытьи пятеро мужчин.
