С тех пор список успехов, достигнутых по его инициативе и под его руководством, вырос неимоверно: программа помощи заокеанским партнерам, не доставлявшая прежде американцам ничего, кроме упреков, стала пользоваться уважением, хотя несколько запоздалым; аграрная реформа, против которой яростно выступали фермеры, говоря, что она не пойдет, сработала отлично — а именно это с самого начала предсказывал Рапопорт; была разработана долговременная программа перестройки образования и научно-исследовательской работы; прекратились фиктивные банкротства в промышленности благодаря упорядочению законодательства, с одной стороны, и проведена чистка профсоюзной верхушки во главе с Луфто, продажным профбоссом, который был изгнан из руководства профсоюзами и посажен в тюрьму, с другой, — все это можно было записать в актив Рапопорта.
В одной из доверительных бесед кто-то сказал президенту:
— Если Рапопорт так хорош, почему бы ему не стать президентом вместо вас?
Как рассказывают, президент снисходительно улыбнулся и ответил:
— Дело в том, что я могу одержать победу на выборах в президенты, а Левин не наберет и шести голосов для избрания на должность собаколова.
Тем временем, пока президент почивал на лаврах, гордясь умением подбирать себе помощников, сам адмирал Рапопорт продолжал вызывать к себе чувство вражды и ненависти ничуть не меньше, чем прежде.
А Хауден, глядя на этого сурового и непримиримо мыслящего человека, гадал, как тот может повлиять на судьбу Канады.
— Прежде чем приступить к делу, хочу спросить, как вы устроились в «Блэр-хаус»? Нет ли у вас пожеланий?
Артур Лексингтон с улыбкой ответил:
— Там с нами нянчатся как с малыми детьми.
— Рад слышать об этом.— Президент удобно устроился в кресле за столом.— Иногда гости в доме через дорогу доставляют нам неприятности. Например, арабы жгли благовония и сожгли часть дома вместе с ними. А русские чуть не сорвали панели в поисках спрятанного микрофона. Надеюсь, вы этого делать не станете?
— Не станем,— сказал Хауден,— если вы скажете, где он спрятан.
Президент издал тихий гортанный смешок:
— Позвоните лучше в Кремль, они вам скажут. Между прочим, я ничуть не удивлюсь, если они сунули за панель свой собственный передатчик, пока искали микрофон.
— Это было бы не так уж плохо,— усмехнулся Хауден.— По крайней мере мы легко могли бы установить с ними связь. Мне кажется, мы и не пробуем делать это другими средствами.
— Верно,— спокойно сказал президент,— тут вы правы.
Наступило молчание. Через полуоткрытое окно доносился слабый шум уличного движения и крики детей с игровой площадки Белого дома. Откуда-то издалека, приглушенный стенами, скорее чувствовался, чем слышался, стук пишущей машинки. Внутреннее чутье подсказало Хаудену, что атмосфера непринужденности в комнате сменилась на серьезную — настало время деловых разговоров, и он спросил:
— Для общего сведения, Тайлер, вы по-прежнему считаете неизбежным открытый военный конфликт в ближайшем будущем?
— Я всей душой хотел бы ответить вам отрицательно, однако, к сожалению, приходится сказать — да.
— А готовы ли мы? — спросил Артур Лексингтон с задумчивым выражением на лице херувима.
— Нет, джентльмены, не готовы и никогда не будем готовы, пока не превратим Соединенные Штаты и Канаду, во имя свободы и надежды на лучший мир, в нашу общую крепость с единой границей.
Вот это, подумал Хауден, называется брать быка за рога. Чувствуя на себе взгляды всех остальных, он деловито сказал:
— Я всесторонне обдумал ваше предложение, президент, о заключении между нами союзного договора.
Тень улыбки скользнула по лицу президента.
— Да, Джим, я в этом не сомневался. Ну и что же?
— У нас возникли некоторые возражения.
— Когда речь идет о делах такого масштаба, было бы удивительно, если бы они не возникли.
— С другой стороны,— заявил Хауден,— я могу с уверенностью сказать, что я и мои коллеги отдаем себе отчет в преимуществах вашего предложения, но лишь при условии, если будут удовлетворены некоторые пожелания и даны определенные гарантии.
— Вы говорите об условиях и гарантиях,— впервые заговорил адмирал Рапопорт, набычившись, напряженным и решительным голосом.— Но вы и ваши коллеги, на которых вы ссылаетесь, верно, забыли, что все условия и гарантии ничто перед необходимостью выживания.
— Да,— сказал Лексингтон,— мы подумали и об этом.
— Я попросил бы вас, Джим, и вас, Артур, не упускать из виду то, что время против нас,— быстро вмешался президент.— Вот почему я не хочу затягивать переговоры. Вот почему мы все должны высказываться в открытую, не боясь пощипать друг у друга перышки.
Хауден мрачно улыбнулся:
— Как же, выщипаешь перышки у вашего орла! Так что вы предлагаете?
— Для начала я хочу повторить то, о чем мы с вами договаривались раньше, Джим. Я хочу, чтобы не было никаких недомолвок. А потом посмотрим, в какую сторону качнется стрелка компаса.
Премьер-министр глянул на Лексингтона, тот едва заметно кивнул в знак согласия.
— Что ж,— сказал Хауден,— я не возражаю. Вы сами начнете?
