Как легко мы рассуждаем обо всем об этом, подумал Хауден, о жизни и смерти, о выживании и уничтожении, словно речь идет о свечке: вот она горит, а дунули на нее — и она погасла. Ведь в глубине души мы все же не верим тому, о чем говорим, в нас всегда теплится надежда, что кто-то как-то предотвратит неизбежный конец.
Президент молча поднялся из-за стола, повернувшись спиной к остальным, раздвинул шторы, чтобы взглянуть на лужайку перед Белым домом. Солнце скрылось за тучи, серые слоистые облака надвигались на город, закрывая небо. Не оборачиваясь, президент бесцветно произнес:
— Вы говорили о двух возможностях, Джим.
— Да,— согласился Хауден,— и вторая мне кажется более вероятной.— Президент отошел от окна, вернувшись к своему креслу. Его лицо выглядело более усталым и постаревшим, чем раньше.
Адмирал Рапопорт осведомился:
— Какова же альтернатива? — Голос выдавал нетерпение: «Да выкладывайте вы поскорее!»
— Вторая возможность заключается в том, что оба наши правительства выживут, только Канада, в силу своей близости к врагу, потерпит больший урон, получив сокрушительный удар.
Президент тихо произнес:
— Джим, клянусь Богом, мы сделаем все что можно... и до, и после...
— Знаю,— сказал Хауден,— вот я и рассуждаю об этом «после». И если Канаде суждено увидеть будущее, она должна получить ключ от этого будущего.
— Ключ? — с удивлением повторил президент.
— Аляску,— сказал Хауден спокойно.— Аляска и есть тот ключ.
Внезапно он ощутил ритм своего дыхания, услышал разноголосый минуэт тающих звуков снаружи: приглушенный отдаленный гудок автомобиля, шум первых дождевых капель, тихое чириканье птицы. Артур Лексингтон, непроизвольно подумалось ему, назвал бы породу этой птицы... он же орнитолог... Досточтимый Артур Эдвард Лексингтон, магистр гуманитарных наук, доктор права, член Тайного совета, государственный секретарь по иностранным делам, осуществляющий контроль над каждым канадским паспортом: «От имени ее величества королевы... дозволяется подателю сего свободное и беспрепятственное передвижение по всей территории Канады... оказывать помощь и содействие». Артур Лексингтон, сидящий напротив с чопорным видом, бросает вызов вместе с ним, Джеймсом Хауденом, могущественным Соединенным Штатам.
Вы должны отдать нам Аляску, повторял он мысленно, Аляска — ключ к нашему спасению!
Тишина. Неподвижность.
Замер адмирал Рапопорт на диване рядом с Лексингтоном. На морщинистом пергаментном лице — ни чувства, ни отзыва. Ну же... переходи к делу... да как ты смеешь!..
А он... как смеет он, сидя у стола, осененного звездными знаменами, напротив главы величайшей в мире державы... он, представляющий незначительное и более слабое правительство, как будто спокойный снаружи, но замерший от напряжения внутри, ожидать ответа на свое нелепое, наглое требование.
Он вспомнил свой разговор с Артуром Лексингтоном накануне заседания Комитета обороны. «Американцы никогда не согласятся, никогда»,—сказал Артур, а он ответил: «Если припереть их к стенке, то могут согласиться».
Аляска. Аляска — вот ключ.
Президент глядел перед собой неподвижным взором, в глазах отражалось изумленное недоверие.
Молчание затянулось. Наконец, когда казалось, что молчанию не будет конца, президент повернулся вместе с креслом и вполголоса сказал:
— Возможно, я чего-то не понял, но если я понял вас правильно, то не могу поверить, что вы говорите это всерьез.
— Я никогда в жизни не был так серьезен, как сейчас,— проговорил Джеймс Хауден,— никогда за всю свою политическую жизнь.
Поднявшись во весь рост и произнося слова отчетливо и ясно, он заговорил:
— Не кто иной, как вы сами, Тайлер, говорили сегодня о нашей «общей крепости», это вы призывали к обсуждению вопросов «как», а не «если», вы подчеркивали неотложность решений и важность фактора времени. Что ж, в ответ я от имени канадского правительства выражаю согласие со всем, что вы говорили. Но к вашим словам добавлю следующее: ради нашего выживания — а ведь в этом состоит цель заключения союзного договора — мы решительно настаиваем: Аляска должна стать канадской.
Президент просительно и серьезно проговорил:
— Джим, ничего не получится, поверьте мне.
— Вы с ума сошли! — подал голос адмирал Рапопорт, его лицо пылало.
— Должно получиться! — повысил голос Хауден.— Я не сумасшедший, я в здравом уме, а потому желаю спасения своей родине; я в здравом уме, а потому борюсь за ее выживание, и, видит Бог, я буду бороться до конца.
— Но не так же!
