— Вот послушайте.— Хауден быстро подошел к карте и взял в руки указку. Проведя концом указки вдоль 49-й параллели с востока на запад, он продолжал.— Отсюда и до сих пор,— он провел вторую линию вдоль 60-й параллели,— как предсказывают ваши и наши эксперты, протянется зона опустошения, отравленная радиоактивными осадками, отравленная либо целиком и полностью, либо отдельными участками — тут уж как нам повезет. Поэтому единственный наш шанс выжить, единственная надежда восстановить страну — это создание нового центра вне зоны опустошения, новой столицы, откуда начнется возрождение нации после того, как мы перегруппируем свои силы и вернемся на свои земли.
Он сделал паузу, обводя мрачным взглядом лица присутствующих. Глаза президента были прикованы к карте, адмирал Рапопорт открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но захлопнул его. Артур Лексингтон исподтишка наблюдал за профилем адмирала.
— Канадская территория для перегруппировки должна отвечать трем требованиям. Вопервых, она должна находиться южнее субарктической зоны, в противном случае будет трудно поддерживать связь и доставлять средства существования. Во-вторых, эта территория должна находиться западнее траектории полета наших ракет, и, в-третьих, это должно быть такое место, где вероятность выпадения радиоактивных осадков либо незначительна, либо полностью исключена. Севернее 49-й параллели имеется только одно такое место, которое удовлетворяет всем этим требованиям,— Аляска.
Президент тихо спросил:
— Как можно быть уверенным в местах выпадения осадков?
— Если бы меня в данный момент спросили: какое самое безопасное место в северном полушарии во время ядерной войны,—сказал Хауден, прислоняя указку к стене,— я бы ответил: Аляска. Сама природа создала здесь бастион против вторжения. Владивосток, ближайшая цель для ядерного удара, находится в трех тысячах миль. Осадки от ядерных атак с нашей ли, с советской ли стороны маловероятны. Можно быть уверенным, как ни в чем другом,— Аляска выживет.
— Да,— произнес президент,— тут я с вами согласен, в этой части по крайней мере.—Он вздохнул.— Но что касается всего остального... идея, конечно, хитроумная, и, честно говоря, в ней есть много разумного, но вы должны понять, что ни я, ни конгресс не можем поступиться одним из штатов Союза.
— В таком случае,— ответил Хауден холодно,— у моего правительства еще меньше причин поступиться собственной страной.
Адмирал Рапопорт сердито фыркнул:
— Соглашение о союзе не предполагает никакой купли-продажи.
— Вряд ли такой взгляд можно считать верным,— резко вмешался Артур Лексингтон.— Канаде договор обойдется недешево, ей придется оплатить его дорогой ценой.
— Позвольте! — Голос адмирала налился ядом.— О какой дорогой цене может идти речь, когда с нашей стороны соглашение — акт величайшей щедрости по отношению к вашему скупому и неустойчивому государству, чье правительство избрало своим главным занятием компромиссы, робость и двуличие? Вы говорили о возрождении нации — стоит ли вам беспокоиться? Однажды американцы уже сделали это за вас, возможно, сделаем снова.
Хауден, только что присевший, вскочил на ноги с покрасневшим от гнева лицом и холодно кинул в сторону президента:
— Я считаю, что приехал сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления, Тайлер!
— Конечно, нет, Джим,— спокойно сказал президент,— я так тоже считаю. Но ведь мы договорились говорить начистоту, а иной раз лучше сказать прямо, чем держать камень за пазухой.
Задрожав от обиды, Хауден вспылил:
— Так что же получается, вы поддерживаете эту гнусную клевету?
— Ну, Джим, зачем вы так? Я допускаю, что адмиралу следовало бы выразиться более тактично, но это не в привычках Левина, так что, если хотите, я извинюсь за него — он выразился не лучшим образом.— Протяжный голос президента стлался над столом, успокаивая премьер-министра, все еще стоявшего в напряженной позе.— Однако, честно говоря, Джим, он прав в том, что Канада вечно запрашивает слишком много. Вот и сейчас, при всех наших уступках в связи с договором о союзе, вы требуете еще.
Артур Лексингтон, вскочивший на ноги одновременно с Хауденом, отошел сейчас к окну и, повернувшись, сказал, глядя на адмирала Рапопорта:
— Может быть, потому, что мы вправе требовать еще.
— Вот уж нет! — Адмирал стал наступать на канадцев со словами, которые вонзались в них, как булавочные иголки.— Я сказал, что вы жадная нация, так оно и есть — я не собираюсь отказываться от своих слов. Лет тридцать тому назад вы захотели иметь одинаковый с американцами уровень жизни, но пожелали, чтобы он возник у вас в одночасье. Вы напрочь забыли, что нам это стоило трудов и пота на протяжении сотни лет, когда мы потуже затягивали пояса. Вы начали разбазаривать свои природные богатства, вместо того чтобы перерабатывать их самим. Тогда вы были рады впустить к себе американцев, чтобы они поднимали вашу экономику, брали на себя риск и обогащали вас. Вот каким образом вы подняли свой жизненный уровень, а потом начхали на все то, что нас связывало.
— Левин, перестаньте...— укоризненно произнес президент.
