Премьер-министр слегка погладил кончик своего длинного носа.
— Разрешите поделиться с вами некоторыми соображениями по этому поводу,— сказал он.— Во-первых, на Аляске необходимо провести свободный плебисцит под нашим совместным контролем, дав возможность всем жителям Аляски проголосовать «за» или «против» ее присоединения к Канаде.
— Вам не выиграть,— заявил президент, но в его низком басе звучало чуточку меньше непререкаемости, чем прежде. Каким-то неуловимым образом Хауден почувствовал, что инициатива в переговорах перешла к нему. Ему вспомнилось замечание Лексингтона, сделанное им утром: «На нашей стороне преимущества продавца. Соединенные Штаты нуждаются в уступках, на которые мы идем, и нуждаются отчаянно».
— Откровенно говоря, я считаю, что мы выиграем,— сказал Хауден.— И мы приступим к плебисциту с намерением выиграть. На Аляске всегда были сильны проканадские настроения, а в последнее время они усилились. Более того, цветы, венчавшие статус штата, уже увяли: вы сделали для них меньше, чем они ожидали, и им по-прежнему одиноко в отрыве от других штатов. Что касается нас, мы бы создали там правительственный центр, превратив Джуно или Анкоридж во вторую столицу Канады. Аляска получила бы приоритет в экономическом развитии по сравнению с другими нашими провинциями, и, что важнее всего, мы дали бы аляскинцам чувство единства с остальной страной.
— Извините,— ответил президент категорически,— я не могу согласиться на такое предложение.
Настала пора, догадался Хауден, бросить на стол козыри, и он спокойно сказал:
— Может быть, вы взглянете на дело по-другому, если узнаете, что впервые такое предложение поступило не от Канады, а от самой Аляски.
Президент поднялся, устремив пристальный взгляд на Хаудена, и резко приказал:
— Выкладывайте, что у вас на уме.
— Два месяца тому назад,—проговорил Хауден,— у меня была тайная встреча с одним жителем Аляски, представителем влиятельной группы видных аляскинцев. Вот он и сделал мне то предложение, которое я сейчас передал вам.
Президент вышел из-за стола и придвинулся вплотную к Хаудену.
— Имена,— в его голосе звучало недоверие,— я должен знать имена.
Артур Лексингтон достал из папки отдельный лист бумаги. Взяв у него лист, премьер-министр передал его президенту:
— Вот они, эти имена.
По мере того как президент пробегал глазами список, на его лице все явственнее проступало выражение крайнего изумления. Наконец, прочитав его, он передал список адмиралу Рапопорту.
— Не буду скрывать... — Впервые президент заговорил с запинками и паузами.— Не буду скрывать от вас... что имена и ваше сообщение... изрядно меня поразили.
Хауден стоял молча, ожидая, чем он закончит.
— Предположим, просто так предположим, что плебисцит состоится, а вы проиграете, что тогда?
— Как я уже сказал, мы не проиграем. Мы выдвинем ряд соблазнительных условий, которые привлекут аляскинцев на нашу сторону точно так, как вы соблазнили нас соглашением о союзе. Кроме того, вы сами будете склонять участников плебисцита в пользу присоединения к Канаде, мотивируя это необходимостью сохранения северо-американского единства, важного для обороны.
— Чего ради? — Брови президента взметнулись вверх в крайнем удивлении.
— Да, Тайлер,— сказал Хауден твердо.— Таково будет одно из условий нашего соглашения.
— И все же, даже при данных условиях, вы можете проиграть,— настаивал президент.— Голосование может завершиться не в вашу пользу.
— В таком случае нам, очевидно, придется примириться с его решением. Канадцы тоже придают большое значение самоопределению.
— И что же тогда будет с соглашением о союзе?
— Оно его не затронет,— сказал Хауден.— Имея в кармане ваше обещание отдать нам Аляску или по крайней мере провести там плебисцит, я могу победить на выборах и получить мандат на заключение договора о союзе. Плебисцит состоится позже, и, каков бы ни был его результат, сделанного уже не воротишь.
— Что ж.— Президент взглянул на адмирала, сидевшего с непроницаемым лицом, затем не то про себя, не то вслух сказал: — Значит, нужно проводить конституционный конвент в штате Аляска... Если передать дело на рассмотрение в конгресс, они утопят его в дискуссиях.
— Позвольте напомнить ваши слова,— спокойно заметил Хауден,— о том, что вы пользуетесь абсолютной поддержкой конгресса. Помнится, вы тогда сказали: «Нет такого закона, который я при желании не мог бы провести через конгресс».
Президент стукнул кулаком по ладони левой руки: «Черт бы вас побрал, Джим. Ну и ловкач же вы поворачивать слова против того, кто их сказал».
— Должен вас предупредить, господин президент,— заметил довольный Лексингтон,— у нашего премьер-министра магнитофонная память — он помнит все, что ему говорят. Иной раз мы терпим большие неудобства в этой связи.
— Бог ты мой, а я не учел этого! Джим, позвольте мне задать один вопрос?
— Пожалуйста.
— Почему вы были так уверены, что получите согласие на свое требование? Договор о союзе нужен вам, и вы отлично это знаете.
