— Да, нужен,— ответил Хауден,— но откровенность за откровенность: я был уверен, что вам он нужен больше, а как вы сами сказали, время — вот главный фактор.
В кабинете опять воцарилась тишина. Президент глубоко вздохнул, адмирал пожал плечами и отвернулся.
— Предположим, просто так, ради интереса предположим,— сказал президент тихо,— что я приму ваши условия, которые, конечно, должен одобрить конгресс. Каким образом вы собираетесь оповестить о договоре Канаду?
— Я сделаю заявление в парламенте ровно через одиннадцать дней.
— В таком случае... я всего лишь предполагаю...— президент с трудом выговаривал слова, словно их у него вытаскивали клещами,— я буду обязан сделать идентичное заявление на совместном заседании сената и палаты представителей. Как вы понимаете, наши два выступления должны совпадать по времени до секунды.
— Согласен,— ответил Хауден.
Он понял, что выиграл. Он ощутил во рту восхитительный вкус победы.
Сидя в личном салоне лайнера «Авангард», в серо-голубом костюме и велюровой шляпке на привлекательных седых волосах, Маргарет Хауден высыпала содержимое своей сумочки на столик перед собой. Сортируя смятые чеки на покупки, сделанные в США и Канаде — большей частью на мелкие суммы,— она взглянула на мужа, занятого чтением передовицы вчерашней торонтской «Дейли стар». Четверть часа тому назад, после торжественной церемонии проводов с участием вице-президента и почетного эскорта морской пехоты США, их самолет поднялся в воздух и, преодолев тонкий слой облаков, сейчас плавно летел, облитый солнечным сиянием, направляясь на север, к Оттаве.
— Знаешь ли, Маргарет,— сказал Хауден, переворачивая страницу, — меня часто удивляет, почему мы не поставим авторов передовиц управлять страной — у них на все есть готовое решение. Хотя, конечно, — стал размышлять он,— если они станут управлять, кто же тогда будет писать передовицы?
— А хотя бы и ты,— ответила Маргарет, складывая счета рядом со стопкой сосчитанных серебряных монет.— Тогда бы мы могли проводить больше времени вместе, и мне не пришлось бы бегать по магазинам, чтобы чем-то заняться во время наших поездок. Ох, господи боже мой, боюсь, я была настоящей мотовкой.
Хауден невольно усмехнулся. Положив газету на стол, спросил:
— Сколько истратила?
Сверив общую сумму счетов со столбиком денег, она сокрушенно ответила:
— Почти двести долларов.
Хауден собрался мягко пожурить ее, но вспомнил, что не сообщил ей о своих финансовых затруднениях. Ничего не поделаешь — деньги истрачены, и теперь поздно упрекать. Кроме того, обсуждение финансовых проблем явно потребует от него той энергии, какой он уже не располагал после напряженных дней, проведенных в Вашингтоне. Поэтому он ограничился тем, что сказал:
— Я не подлежу таможенному досмотру, в отличие от тебя, дорогая. А посему ты можешь отобрать часть покупок на сотню долларов, свободных от пошлины, а остальные должна внести в декларацию и уплатить за них таможенный сбор.
— И не подумаю! Какие глупости! Ты великолепно знаешь, что таможенники не посмеют приблизиться к нам. Почему бы не воспользоваться твоими правами на привилегии? — Она инстинктивно накрыла монеты ладонями, словно защищая их от постороннего посягательства.
— Душенька,— начал терпеливо разъяснять он — они уже не впервые ссорились по такому поводу.— Ты же знаешь мое мнение на этот счет. В глазах закона я такой же гражданин, как и все остальные.
С раскрасневшимся от возмущения лицом, Маргарет хлопнула ладонью по столику:
— Ты рассуждаешь, как ребенок, вот что я тебе скажу!
— Может быть,— ласково продолжал он убеждать ее,— и все-таки я настаиваю, чтобы все было сделано, как положено.
Ему не хотелось вдаваться в объяснения о необходимости для него соблюдать скрупулезную честность, диктуемую политической мудростью, честность даже в мелочах, таких, как мелкая контрабанда вещей, чем время от времени грешат канадские чиновники высшего ранга, возвращаясь из-за границы. Кроме того, он понимал, как легко попасться на ерунде, а иногда на вполне невинных проступках политическому деятелю его уровня. Мало ли на свете мелких душонок, особенно среди политических соперников, которые только и ждут малейшей осечки, чтобы вынести ее на страницы газет, а те уж не упустят возможности обрисовать случившееся со всех сторон. Хаудену не раз доводилось наблюдать, как летели с постов опозоренные политики за такие прегрешения, которые в иных кругах удостаивались лишь легкого упрека, Но почему-то те, кто прикарманивал огромные суммы казенных денег, попадаясь чаще всего из-за собственной беспечности, отделывались легким испугом.
— Не переживай из-за пошлины, дорогая, скоро совсем не будет ни пошлин, ни таможенного досмотра,— сказал Хауден, складывая газету. Он уже сообщил Маргарет в общих чертах о соглашении между США и Канадой.
— Вот и хорошо,— заметила жена,— уж кто-кто, а я не буду жалеть об отмене границы. Я всегда считала большой глупостью всякие там формальности вроде раскрывания дорожных сумок, деклараций и прочего, особенно между нашими двумя странами, имеющими так много общего.
