— Какая ужасная чушь! — воскликнула Маргарет, в негодовании потрясая перед собой газетой.— «Стар» прямо-таки лопается от самодовольства, выступая с разоблачениями то одного, то другого, а сами изо дня в день печатают такую бессовестную чушь!
— Возможно, им стыдно, но они вынуждены печатать такую чепуху, чтобы повысить тираж газеты, в надежде, что ее прочитают те, кого это интересует.
— Послушай, Джими, вот что тебе обещает твой гороскоп на сегодня.— Маргарет старательно прочитала, держа газету поближе к свету: — «Стрелец — важные и благоприятные вибрации Венеры. Не ослабляйте своих усилий, они ведут вас в правильном направлении и увенчаются успехом позже. Двигайте дальше и не теряйте веру в себя. Но остерегайтесь облака величиною в человеческую ладонь, которое становится все больше».— Она бросила газету.— Какая дикая дребедень!
— Да, согласен,— сказал Хауден, а про себя подумал: однако странно, что опять делается ссылка на какое-то облако. Как там было в прошлый раз: «Остерегайтесь облака величиною в человеческую ладонь»? Кажется, это высказывание взято из Ветхого Завета. Притча об Илии, который заметил, как от моря поднимается маленькое облако, потом Илию коснулся ангел, и он встретил царей, помазанников Божьих, а еще он разделил воды иорданские и поднялся к небу на огненной колеснице. Но для Илии облако служило знамением силы. А чем оно служит для него — знамением силы или знаком предупреждения? Попробуй угадай. Вдруг Хаудену вспомнились слова старой миссис Зидер накануне суда в Медисин-Хат: «Я рождена под знаком Стрельца, дорогой. Вы в этом убедитесь!»
— Джими! — резко окликнула его Маргарет.
— Что? — опомнился вдруг Хауден.
— О чем ты задумался?
— Ни о чем,— соврал он,— просто я выключился.
Спустя несколько минут Маргарет объявила:
— Командир лайнера Гэлбрейт приглашал меня в пилотскую кабину. Схожу-ка я туда.
Муж одобрительно кивнул:
— Сходи и извинись за то, что я не появился у них на этот раз, а я тем временем побеседую с молодым Праузом. Эти дни он рвался ко мне с какими-то делами.
Из большого числа сопровождающих его лиц — трех министров и персонала секретариата, сидевших сейчас в переднем салоне,— премьер-министр мало с кем общался, за исключением Артура Лексингтона.
— Отлично,— сказала Маргарет,— я пришлю его к тебе.
Эллиот Прауз, вошедший в салон премьер-министра спустя некоторое время после ухода Маргарет, был одним из двух ответственных секретарей Хаудена. Молодой, атлетически сложенный, богатый и независимый, с отличием окончивший Университет Макджилла, он проходил политическую практику у Хаудена, намереваясь в будущем занять ответственный государственный или политический пост. Через пару лет он оставит свою нынешнюю работу, чтобы баллотироваться на выборах в члены парламента. Тем временем партия использовала его ум и ученость, пока сам он набирался административного опыта, который позже откроет ему дорогу к министерскому креслу.
Хауден никак не мог решить, нравится ли ему Прауз или нет: временами молодой человек подавлял его своей серьезностью. Но сейчас, удовлетворенный вашингтонскими переговорами, он встретил его с дружеским радушием. Кивнув на кресло напротив, Хауден осведомился:
— Ну, Эллиот, признавайтесь, у вас есть что-то, чем вы хотите со мной поделиться?
— Действительно, сэр.— Прауз осторожно присел на краешек кресла, сохраняя серьезное выражение лица.— Если помните, вчера я было начал...
— Помню, помню и огорчен тем, что был вынужден прервать вас — я никак не мог выкроить для вас время.
Он заметил признаки нетерпения на лице молодого человека— что ж, политику нужно уметь вести разговор на первый взгляд совершенно бесцельный, но полезный для дела.
— Господин Ричардсон и госпожа Фридмен связались со мной по телефону,— сказал Эллиот Прауз.— Речь шла о том случае с иммигрантом в Ванкувере.
— Ради Бога, не надо! — взорвался Хауден.—
— Как мне стало известно, им приходится выслушивать еще больше. — Прауз сверился с блокнотом, который вытащил из папки.
Хауден вспылил:
— Да что у них там, заняться больше нечем? Им невдомек, что в мире вершатся куда более важные дела! — Заявление о союзном договоре будет достаточно важной новостью, чтобы вытеснить с полос газет любые иммигрантские дела. Когда она станет достоянием прессы, у нее не останется места ни для чего другого, но пока рано...
— На этот вопрос я не могу ответить, сэр.— У Прауза была привычка воспринимать вопросы буквально, даже если они были чисто риторическими.— Но я имею данные о количестве писем и телеграмм, поступивших на ваше имя.
— Ну-ка, какое же? — проворчал Хауден.
— Со времени вашего отлета из Оттавы до настоящего момента вы получили двести сорок телеграмм и триста тридцать два письма. Кроме двух телеграмм и восемнадцати писем, все остальные высказываются в пользу человека с теплохода и критикуют ваше правительство.
— Ну-ну,— хмыкнул Хауден,— хоть у двадцати человек хватило ума.
