— Кроме того, произошли новые события.— Эллиот Прауз снова заглянул в блокнот.— У человека с теплохода появился адвокат, который позавчера добился для него ордера на временное задержание в соответствии с Законом о защите прав человека. Слушание в ванкуверском суде назначено на сегодня в полдень.
— Суд отклонит иск,— сказал Хауден устало.— Это старая уловка, я прибегал к ней когда-то сам.
— Да, сэр. В Оттаве придерживаются такого же мнения. Но господин Ричардсон обеспокоен реакцией прессы. Все газеты взахлеб расписывают это дело. Он просил передать вам, что материалов на эту тему печатается все больше и часто они занимают первую полосу. Некоторые органы печати выслали в Ванкувер специальных корреспондентов для освещения данного дела. Четырнадцать газет уделили передовицы разбору высказываний, сделанных вами накануне отлета. Господин Бонар Диц при любом удобном случае также публикует заявления, критикующие правительство. По словам господина Ричардсона, оппозиция «кует железо, пока горячо».
— А что им, черт бы их взял, остается делать,— сердито проговорил премьер-министр,— встречать нас аплодисментами? Господин Ричардсон на это надеется?
— Я не могу сказать, на что он надеется, сэр.
Хауден окончательно рассвирепел:
— А почему вы, черт побери, считаете нужным отвечать на любой вопрос?
— Я полагал, сэр, раз вы спрашиваете, значит, желаете знать ответ,— возразил Прауз, и в его голосе прозвучало столько удивления, что Хауден не мог не улыбнуться.
— Ладно, вы не виноваты, уж такой вы есть. И никто не виноват, кроме...— Он мысленно послал проклятие Гарви Уоррендеру.
— И вот еще что,— проговорил Эллиот Прауз,— господин Ричардсон просил передать, что в аэропорту к вам привяжутся репортеры с теми же вопросами, он не видит возможности от них отделаться.
— А я и не собираюсь,— ответил Хауден мрачно, потом, глянув на помощника, спросил прямо: — Вот вас считают одаренным молодым человеком. Что бы вы мне посоветовали?
— Ну...— Прауз замялся.
— Высказывайтесь.
— Если позволите, сэр, то вы особенно находчивы, когда выходите из себя.
Хауден улыбнулся и покачал головой.
— Молодой человек, хочу дать вам совет: никогда, никогда не выходите из себя, когда вы имеете дело с прессой.
Спустя некоторое время, вопреки собственному совету, он вышел из себя. Это случилось в аэропорту Оттавы. Сделав посадку, самолет покатил к пассажирскому аэропорту, а не к зданию канадских военно-воздушных сил, откуда брал старт в рейсе на Вашингтон. Сидя в личном салоне, Джеймс Хауден наслаждался сознанием удачно завершившейся поездки, хотя успехами, достигнутыми в Вашингтоне, он мог поделиться лишь с немногими из своего окружения.
Выглянув в иллюминатор, Маргарет сказала:
— На смотровой площадке собралось довольно много народа. Как ты считаешь, они там, чтобы встретить нас?
— И правда, много.— Перегнувшись через Маргарет, он увидел толпу из нескольких сот людей в зимних пальто, в шапках и шарфах, обмотанных вокруг горла для защиты от пронизывающего ветра. Они плотными рядами облепили перила смотровой площадки, и число их росло с каждой минутой, пока Хаудены наблюдали за ними в иллюминатор.
— Вполне возможно,— сказал он заносчиво,— в конце концов премьер-министр, а не кто-нибудь, важная персона.
— Как хотелось бы скорее покончить со всеми этими формальностями, я ужасно устала.
— Не думаю, чтобы дело затянулось, но мне, наверно, придется выступить с небольшой речью.— В уме стали играючи складываться шаблонные фразы: чрезвычайно успешные переговоры (это он мог заявить без опасения опередить события)... заявление о достигнутых результатах вы услышите в ближайшие дни... стремление к более тесным, сердечным отношениям наших двух стран... был счастлив возобновить свои давние связи и дружбу с президентом. Что-то в этом роде, решил он, вполне подойдет к данному случаю.
Моторы остановились, дверь распахнулась, к ней подкатили трап. Остальные вежливо расступились, чтобы пропустить первыми Джеймса и Маргарет Хауденов. Светило солнце, бросая на землю тень от облаков, но порывистый ветер над аэродромом был пронизывающе холодным.
На мгновение они задержались на верхней площадке трапа, защищенной от ветра, и Хауден отметил, что толпа, находившаяся не далее чем в сотне ярдов, как-то странно притихла. К ним по трапу семенил с протянутой рукой Стюарт Костон.
— Приветствую вас, — сиял он улыбкой,— и поздравляю вас с прибытием домой!
— Боже,— воскликнула Маргарет,— мы же отсутствовали всего три дня!
— А нам показалось — целую вечность! — заверил ее Костон.— Мы скучали по вас.
Пожимая руку премьер-министру, Улыбчивый Стю пробормотал:
— Великолепный, потрясающий успех! Вы оказали стране великую услугу!
Спускаясь по трапу, Хауден тихо спросил:
— А с Люсьеном Перро вы поговорили?
Министр финансов согласно кивнул:
— Все сделано, как вы указали по телефону. Я сообщил только Перро, больше никому.
— Так и надо,— одобрил его Хауден.— Завтра мы проведем заседание Кабинета министров в полном составе, а пока я хочу поговорить с вами, Перро и еще кое с кем нынче вечером у себя в кабинете.
Маргарет запротестовала:
