— Доброе утро, господин министр,— поздоровался Гесс. В своем приветствии он умело сочетал должную меру почтительности и фамильярности, слегка подчеркивающей, что он-де повидал на своем веку многих министров, которые приходят и уходят, тогда как его власть сохранится и после отставки нынешнего хозяина кабинета.
— Я был у премьер-министра,— сказал Уоррендер,— он вызывал меня «на ковер».— Уоррендер привык разговаривать с Гессом откровенно, считая, что искренность оправдывает себя, так как в ответ он всегда получал от Гесса дельный совет. На этой основе и сложились у них добрые отношения, а еще, может быть, потому, что Уоррендер правил министерством уже второй срок пребывания правительства у власти.
Лицо заместителя приняло сочувственное выражение.
— Понимаю,— сказал он. По тайным каналам, связывающим высших государственных служащих, до него уже, конечно, дошли подробные сведения о шумной ссоре в доме генерал-губернатора, однако из благоразумия он воздержался от упоминаний о ней.
— Он мне предъявил претензии насчет того Ванкуверского дела,— сказал Гарви.— Некоторым людям, оказывается, не по нраву, что мы придерживаемся установленных законов.
Заместитель шумно вздохнул — он давно привык к обходным маневрам и закулисным уловкам политиков для достижения своих политических целей в обход закона.
— Я сообщил премьеру, что мы не уступим либо пересмотрим иммиграционное законодательство, чтобы узаконить то, что мы делаем.
Заместитель осторожно спросил:
— Ну и что господин Хауден...
— Дал нам свободу действий,— ответил Уоррен дер кратко.— Я согласился еще раз рассмотреть дело, но решать его будем по-своему.
— Весьма приятная новость.— Гесс положил папку с бумагами на стол, и они уселись в кресла друг против друга. Не впервые заместитель задумался об отношениях, связывающих его министра с досточтимым Джеймсом Хауденом. Очевидно, существовало какое-то особое взаимопонимание между ними, поскольку Гарви Уоррендер пользовался большей свободой, чем другие члены кабинета. Этим обстоятельством было грех не воспользоваться, оно позволяло заместителю проводить в жизнь некоторые из собственных политических решений. Посторонним наблюдателям, размышлял Клод Гесс, иногда кажется, что политика является прерогативой небольшого круга избранных народом его представителей, но они сильно удивились бы, узнав, что процесс управления страной состоит в том, что избранные представители только утверждают законы, составленные элитарным корпусом заместителей министров и высших сановников.
Надув губы, Гесс задумчиво сказал:
— Надеюсь, вы не всерьез замыслили пересматривать Закон об иммиграции? В общем и целом это здравое законодательство.
— Как же вам думать иначе, если вы сами приложили к нему руку?
— Что ж, признаюсь, я испытываю к нему некую родительскую привязанность...
— А у меня вызывают возражения некоторые ваши идеи о народонаселении в нашей стране,— сказал Гарви Уоррендер,— и вы осведомлены об этом, не так ли?
— За время совместной работы я успел составить себе об этом кое-какое впечатление, сэр. Вместе с тем вы, если можно так выразиться, реалист.
— Если этим вы хотите сказать, что я против того, чтобы страну наводнили негры и китайцы, то вы правы,— подытожил Уоррендер.— И все же я не перестаю удивляться вот чему: мы живем на четырех миллионах квадратных миль богатейшей пахотной земли и не имеем достаточного населения, чтобы обработать ее, страна остается неразвитой и малонаселенной, тогда как в мире полным-полно людей, ищущих прибежища и нового дома.
— Мы ничего не достигнем, открыв двери всем желающим,— напыщенно сказал Гесс.
— Мы-то не достигнем, а как насчет остального мира, где разгораются войны из-за того, что страны перенаселены и нет отдушины для эмиграции?
— Нам пришлось бы заплатить слишком дорогую цену за предотвращение тех случайностей, которые могут и не произойти.— Клод Гесс положил ногу за ногу, поправив складку безупречно пошитых брюк.— Я придерживаюсь того мнения, господин министр,— о чем вы, несомненно, знаете,— что, соблюдая нынешний баланс населения, Канада пользуется большим влиянием в мире, чем если бы она была перенаселена нежелательными расами.
— Другими словами,— подытожил Гарви Уоррендер тихо,— давайте ограждать привилегии, которые достались нам по праву рождения.
— Вот видите,— заместитель министра слегка улыбнулся.— Как я сказал, мы оба реалисты.
— Возможно, вы правы.— Гарви побарабанил пальцами по столу.— Тут я недостаточно последователен, но в одном уверен твердо: народ нашей страны несет ответственность за иммиграционные законы и люди должны осознать ее, а если мы сами будем изворачиваться и хитрить, они никогда не поймут этого. Поэтому, пока я сижу в этом кресле, мы будем скрупулезно придерживаться буквы закона!
— Браво! — воскликнул с улыбкой пухленький заместитель министра.
