— Я согласна,— сказала Милли,— и пойду с большим удовольствием.
— Через полчаса я за тобой заеду.— По голосу чувствовалось, что его позабавила ее готовность ехать с ним куда угодно.
Она пылко добавила:
— Ой, спасибо тебе, Брайен, большое спасибо!
— Благодарить будешь потом.— Послышался щелчок, и все смолкло.
Она уже знала, какое платье наденет — из бордового шифона с низким вырезом. Испытывая огромное облегчение и радость, она сбросила тапочки с ног так, что они полетели через всю гостиную.
За полтора суток, что Эдгар Креймер провел в Ванкувере, он пришел в двум выводам: во-первых, в департаменте гражданства и иммиграции на Западном побережье не имелось особо сложных проблем, которые он не мог бы легко разрешить; во-вторых, расстройство его здоровья — из тех, что вызывают чувства досады и неловкости,— еще больше обострилось.
Сидя в квадратной, по-казенному обставленной конторе на втором этаже здания департамента, расположенного у порта, Эдгар Креймер проанализировал обе эти проблемы.
Креймер был худощавый, сероглазый мужчина сорока с лишним лет, с волнистыми каштановыми волосами, разделенными на прямой пробор. Живой ум и логика позволили ему продвинуться довольно высоко на правительственной службе. Он был трудолюбив, безупречно честен и пунктуален в доскональном исполнении официальных установлений. Больше всего он презирал сантименты, разгильдяйство, неуважение к законам и порядку. Один из его коллег как-то пошутил: «Эдгар откажет в пенсии родной матери, если обнаружит в ее заявлении запятую не на месте». При всем преувеличении в шутке была доля правды, хотя ради справедливости стоит сказать, что Креймер не колеблясь помог бы своему злейшему врагу, если бы этого потребовали служебные правила.
Он был женат на простой женщине, которая вела домашнее хозяйство со скучной аккуратностью, однако была не лишена претензий: она подыскивала новое жилище в респектабельном, по ее мнению, районе, который соответствовал бы высокому общественному положению ее чиновного мужа.
Среди государственных служащих Эдгар Креймер был видной фигурой — его метили на повышение, частично из-за способностей, частично из-за умения привлечь к себе внимание властей предержащих. В министерстве иммиграции ему прочили через несколько лет, при возможных перестановках в штате министерства, должность заместителя министра, поскольку смотрели на него как на надежного уполномоченного по улаживанию конфликтов.
Будучи крайне честолюбивым, Эдгар Креймер сознавал свое привилегированное положение и постоянно делал все, чтобы упрочить и обезопасить его. Он с восторгом принял предложение временно взять на себя управление ванкуверским департаментом, особенно когда узнал, что сам министр одобрил его назначение и будет следить за его успехами. Лишь по одной этой причине расстройство здоровья было крайне несвоевременным.
Говоря попросту, проблема состояла в том, что Эдгар Креймер страдал недержанием мочи, вынуждающим его бегать в туалет с досадной и унизительной частотой.
Уролог, к которому его послал лечащий врач перед поездкой в Ванкувер, обрисовал ситуацию так: «Вы страдаете простатитом, и, прежде чем вам станет лучше, вы от него намучаетесь». Он описал симптомы болезни: частое мочеиспускание днем, потребность облегчить мочевой пузырь по ночам, отчего на следующий день человек бывает изнуренным и раздражительным.
На вопрос: «Сколько это может продолжаться?» — уролог сочувственно сказал: «Боюсь, что вам придется ждать два-три года, пока болезнь не обострится так, что понадобится хирургическое вмешательство. Когда это произойдет, мы сделаем резекцию, после чего наступит некоторое облегчение».
Это было слабое утешение. Еще более убийственной была мысль о том, что начальство узнает о его старческой болезни, преждевременной для его возраста. После всех стараний и многолетних трудов, суливших наконец скорое вознаграждение, страшно и подумать, что будет, когда о его болезни станет известно.
Пытаясь забыться, он обратился к разграфленным листам бумаги, лежавшим перед ним на столе. На них были составлены графики тех мероприятий, которые он предпринял по приезде в Ванкувер, а также тех, которые еще только наметил на будущее. В целом дела в департаменте шли неплохо, и он не собирался менять многое, разве что отдельные мелочи, такие, например, как подтягивание дисциплины у служащих, и кое на что он уже воздействовал.
