Вчера, в обеденное время, он снял пробу с еды, которую выдавали арестантам в камерах для нелегальных иммигрантов, ожидавших высылки из страны. К своей досаде, он убедился, что еда, хотя и съедобная, была холодной и уступала по качеству той, которую ему подавали в буфете. Тот факт, что многие депортируемые иммигранты питались здесь лучше, чем когда-либо в прошлом, а по высылке многие из них будут голодать, не имел для Креймера никакого значения. Содержание арестантов было точно обусловлено правилами, поэтому Креймер вызвал к себе шеф-повара, оказавшегося крупным мужчиной, на голову выше своего щупленького, худощавого начальника. Креймер — его никогда не смущали габариты собеседника — устроил ему жесточайший разнос и теперь был уверен, что еду будут готовить как следует и раздавать арестантам горячей.
Он решил взяться за дисциплину. Некоторые из чиновников опаздывали на службу, а кроме того, как он заметил, позволяли себе некоторую небрежность в одежде. Будучи сам большим аккуратистом — его костюм в тонкую полоску выглядел всегда отлично отутюженным, а в кармашке пиджака виднелся уголок белоснежного платочка,— он терпеть не мог в своих подчиненных небрежности. Он начал записывать в памятную книжку подобного рода замечания, как вдруг почувствовал потребность облегчиться. Взглянув на часы, он обнаружил, что прошло всего четверть часа после того, как он последний раз побывал в туалете. Он решил, что не уступит... заставит себя терпеть... и попытался сосредоточиться. Затем, безнадежно вздохнув, встал и вышел из кабинета.
Вернувшись назад, он застал в кабинете молоденькую стенографистку, временно исполнявшую обязанности секретарши. Креймер с опаской глянул на нее, не заметила ли она его частые отлучки в туалет, хотя он старался выходить через дверь, ведущую сразу в коридор. Конечно, у него может быть масса предлогов, связанных с делами... Что ж, придется подумать о том, как скрывать свой недуг.
— С вами желает повидаться один джентльмен, господин Креймер,—сказала девушка.— Некто Алан Мейтланд. По его словам, он адвокат.
— Хорошо,— ответил Креймер, снимая очки без оправы, чтобы протереть их.— Впустите его, пожалуйста.
Расстояние от своей конторы до района порта Алан одолел пешком, и у него раскраснелись щеки от холодного ветра. Шляпы он не надел, а пальто сбросил с плеч при входе, оставив в руке легкий портфель.
— Доброе утро, господин Креймер,— поздоровался Алан.— Очень любезно с вашей стороны принять меня без предварительной договоренности.
— Я на службе у общества, господин Мейтланд,— отчеканил Креймер своим ровным занудливым голосом. Состроив вежливую дежурную улыбку, он жестом указал Алану на стул.— Дверь в мой кабинет всегда открыта — в пределах разумного, конечно. Чем могу служить?
— Вероятно, ваша секретарша сказала вам, что я адвокат?
Креймер утвердительно кивнул. Молодой и неопытный, подумал он. Креймер повидал на своем веку адвокатов, с некоторыми вступал в словесные поединки на суде и был о них не очень высокого мнения.
— Я прочел в газетах о вашем назначении сюда пару дней тому назад и решил дождаться вашего приезда,— пустил Алан пробный шар, стараясь задобрить этого невысокого человечка, от чьей доброй воли зависело многое. Сперва Алан намеревался обратиться в департамент иммиграции по делу Анри Дюваля сразу же после Рождества и прокорпел весь праздник над иммиграционным законодательством и судебными решениями по делам иммигрантов, выискивая прецеденты, а на следующий день, 26 декабря, в газетах появилось сообщение о том, что министерство иммиграции назначило нового директора своего ванкуверского департамента. Обсудив вопрос с Томом Льюисом, они решили — даже ценой потери нескольких драгоценных дней — дождаться прибытия нового начальства.
— Так вот, я прибыл. Может быть, вы скажете, что вас привело ко мне? — Креймер сморщился в улыбке. Если он может помочь чем-то этому новичку — при условии, что тот проявит склонность к сотрудничеству с департаментом,— то почему бы и нет?
— Я пришел в интересах моего клиента,— осторожно продолжал Алан.— Его зовут Анри Дюваль, в настоящее время он задержан на борту теплохода «Вастервик». Я могу показать вам документ, подтверждающий мои полномочия выступать от его лица.— Раскрыв молнию портфеля, он вынул отпечатанную на машинке копию доверенности, которую Анри подписал при их первой встрече, и положил ее на стол.
Креймер внимательно прочитал доверенность и тоже положил на стол. При упоминании имени Анри Дюваля он слегка поморщился и осведомился немного утомленным голосом:
— Разрешите спросить, господин Мейтланд, как давно вы знаете своего клиента?
Это был довольно неожиданный вопрос, но Алан решил сохранять выдержку. Тем более что Креймер держался пока дружелюбно.
— Я знаком с ним три дня,— ответил он жизнерадостно. — По сути дела, я впервые прочел о нем в газетах.
