Конечно, раньше ему приходилось заниматься подобной работой часто — там, за океаном, в послевоенное время, в разрушенной войной Европе, когда он отбирал иммигрантов для Канады и делал это так, как выбирают из выводка лучших щенков, чтобы утопить остальных. То были времена, когда многие мужчины и женщины готовы были заложить собственную душу (а многие так и делали), чтобы получить канадскую визу. Офицеры иммиграционной службы подвергались большим искушениям уступить мольбам, подкупу, женским чарам, и некоторые офицеры поддавались этим искушениям. Однако он оставался твердым и неподкупным, хотя не слишком дорожил своей службой, поскольку всегда был больше склонен к административной работе, чем к работе с людьми.
У него была репутация строгого чиновника, стоявшего на страже интересов своей родины, и он отбирал людей по самому высокому стандарту — интеллектуальную элиту, умственно и физически полноценных работников — и до сих пор гордился теми, кого он тогда выбрал. Отказывая по той или иной причине в визе недостойному, по его мнению, претенденту, он никогда не испытывал угрызений совести, как их испытывали другие офицеры.
Его воспоминания прервал голос Алана:
— Я не прошу разрешения на въезд моего клиента в страну в качестве иммигранта, пока по крайней мере. Я добиваюсь лишь первого этапа расследования: заслушать дело моего подзащитного в департаменте, для чего ему нужно разрешить сойти с теплохода.
Вопреки своему намерению противиться растущему давлению на мочевой пузырь Эдгар Креймер почувствовал, что его терпению приходит конец. К тому же его разозлила самонадеянность мальчишки, который полагал, что он клюнет на эту старую и простенькую адвокатскую уловку. Он грубо отрезал:
— Я прекрасно понимаю, чего вы хотите добиться от меня, господин Мейтланд. Вы просите, чтобы департамент официально признал этого человека и официально отказал ему, что даст вам возможность устроить судебный процесс, затягивая время, насколько возможно. И пока вы пройдете все стадии судебной процедуры, теплоход уплывет, а ваш так называемый клиент останется на берегу. Вы это имели в виду?
— Говоря по правде, именно это,— согласился Алан, расплывшись в широкой улыбке. Такой стратегии они решили придерживаться с Томом Льюисом, и теперь, когда ее раскрыли, отпираться было бесполезно.
— Так оно и есть. Вы были готовы пойти на дешевый обман! — рявкнул Креймер. Он оставил без внимания широкую улыбку Алана и предупреждение внутреннего голоса о том, что он зарывается.
— Разрешите заметить вам,— спокойно произнес Алан,— я решительно не согласен с вашим определением. У меня к вам вопрос: почему вы все время называете моего подзащитного «так называемым клиентом»?
Это было слишком для Креймера. Мучимый телесным недугом и усталостью, накопившейся от бессонных ночей в течение нескольких недель, Эдгар Креймер, обычно тактичный и приученный к дипломатии, решил дать отповедь молодому человеку, который раздражал его своим откровенно здоровым видом, поэтому он язвительно сказал:
— Ответ на ваш вопрос совершенно очевиден, как ясно и то. что вы взяли на себя это безнадежное и нелепое дело с единственной целью: привлечь к себе внимание газет и приобрести таким образом дешевую популярность.
Некоторое время в маленькой квадратной комнате царило молчание. Алан сидел с багровым от ярости лицом, едва сдерживаясь, чтобы не ударить человека старше себя.
Обвинение было безосновательным. Когда они обсуждали с Томом проблему, то решили избегать помощи газет, поскольку чрезмерное внимание прессы могло только затруднить ведение дела Анри Дюваля в суде. Одним из обстоятельств, позволявших ему надеяться на успех, когда он шел сюда, было как раз то, что он собирался обещать департаменту иммиграции воздержаться, пока идет разбирательство дела, от заявлений в прессе, что было, несомненно, на руку департаменту.
Их взгляды скрестились. В глазах директора Алан заметил какое-то неистовое, странно умоляющее выражение.
— Благодарю вас, господин Креймер,— сказал он, медленно поднимаясь со стула. Он подхватил на руки пальто, сунул под мышку портфель и направился к двери.— Благодарю вас за подсказку, как мне действовать в будущем. Я непременно воспользуюсь вашим советом.
Еще три дня после Рождества ванкуверская «Пост» муссировала на своих страницах историю Анри Дюваля, «человека без родины». Хотя и в меньшей степени, ей уделяли внимание две другие городские газеты — дневная «Колонист» и вечерняя, более умеренная «Глоб».
Но сейчас газета выдохлась из-за отсутствия свежего материала.
— Мы исчерпали все возможности, Дэн. Интерес читателя возрос, а подкармливать его нечем. Придется бросить эту тему, пока теплоход не выйдет в море через несколько дней. Тогда ты можешь вернуться к ней и написать душещипательную статью о несчастном парнишке, плывущем по воле волн навстречу закату.
