— Понимаю,— Эдгар Креймер соединил кончики пальцев обеих рук — это был его любимый жест, когда он размышлял или желал потянуть время. Ему, конечно, доложили о деле Дюваля тотчас же по прибытии в Ванкувер. Помнил он и о том, что заместитель министра Клод Гесс предупреждал его о заинтересованности самого министра в абсолютно законном решении вопроса, и, насколько Креймеру было известно, он именно так и был решен. В этом духе он и отвечал газетчикам во время вчерашнего интервью.
— Возможно, вы не видели статей в газетах.— Алан снова открыл портфель и сунул в него руку.
— Не беспокойтесь, пожалуйста.— Креймер решил держаться дружелюбно, но твердо.— Я их читал. Только мы здесь не полагаемся на газетные статьи. Видите ли,— он слабо улыбнулся,— на каждого приезжающего в страну у нас заводится специальное досье, и я имею доступ к этим досье. Мы считаем их источниками более достоверной информации, чем газеты.
— Какое же досье может быть на Анри Дюваля? — сказал Алан.— Насколько мне известно, никто не проводил специального расследования.
— Вы правы, господин Мейтланд, сделано было немного, поскольку с ним абсолютно все ясно. Эта личность не имеет определенных занятий, документов, а также гражданства какой-либо страны. А посему нет никакой возможности рассматривать его как потенциального иммигранта.
— Эта личность, как вы его называете, не имеет гражданства в силу довольно-таки странных причин. Если вы читали газеты, вы должны быть осведомлены о них.
— Да, мне известно, что в печати было что-то об этом...— Снова слабая улыбка.— Но когда вы наберетесь жизненного опыта, вы поймете, что газетные статьи и реальные факты иногда не имеют ничего общего.
— Я тоже не верю всему, что читаю.— Алану начали надоедать и дежурная улыбочка, которая то появлялась, то исчезала с лица директора, и его неуступчивость.— Я прошу вас лишь об одном: провести расследование. Именно с этой просьбой я и пришел сюда.
— А я говорю вам, что всякое расследование в данном случае бесполезно.— На сей раз в голосе Креймера послышалась холодность. Он стал раздражаться, может быть от усталости — ночью ему пришлось несколько раз просыпаться и вставать с постели, поэтому утром он чувствовал себя разбитым и усталым. Он добавил: — Лицо, о котором идет речь, не имеет законных прав на въезд в страну и вряд ли когда-нибудь их получит.
— Но ведь он человек,— возразил Алан,— разве это ничего не значит?
— На свете живет много людей, одним из них повезло больше, другим — меньше. В мои обязанности входит заниматься теми людьми, на которых распространяется действие параграфов Закона об иммиграции, тогда как Анри Дюваль сюда никак не относится.— Креймер нахмурился: молодой адвокат явно не проявлял желания сотрудничать с департаментом.
— Я прошу только одного: провести официальное слушание, позволяющее определить иммиграционный статус моего подзащитного.
— А я,— твердо ответил Креймер,— отказываю вам.
Они глянули друг на друга с зарождающейся антипатией. Мейтланду казалось, что он наткнулся на непробиваемую стену из самодовольства, а Эдгар Креймер видел перед собой дерзкого юнца, осмелившегося отнестись неуважительно к закону. К тому же он испытывал позыв помочиться. Ну не смехота ли... ведь он только что вернулся из туалета. Но они раньше подмечал, что малейшее волнение воздействует на его мочевой пузырь. Усилием воли он запретил себе думать об этом. Он должен вытерпеть... не уступить...
— Давайте все-таки проявим благоразумие с обеих сторон,— сказал Алан, спохватившись: не слишком ли он резок, он знал за собой такой недостаток и всегда его остерегался. Поэтому, обращаясь с просьбой, он старался говорить как можно убедительнее: — Не будете ли вы так добры лично повидаться с этим человеком, господин Креймер? Думается, он произведет на вас благоприятное впечатление.
Директор отрицательно покачал головой:
— Произведет ли он на меня впечатление или нет — не относится к делу. Моя обязанность исполнять закон, каков он есть. Закон придуман не мною, и я не одобряю, когда делаются исключения в обход закона.
— Но вы можете вынести рекомендацию...
Да, подумал Креймер, это он может, но у него нет такого намерения, особенно в деле с сентиментальной подкладкой. Что же касается опроса предполагаемого иммигранта им самим, об этом не может быть и речи: его нынешнее положение директора департамента исключало такую возможность.
