На высотах твоих полностью

— Ничуть не бывало,— отрезал Алан, не делая попытки остановиться. Он весь кипел от злости,— благо, теперь не надо сдерживаться.

— Успокойтесь,— сказал Дэн, шагая рядом с ним, затем мотнул головой в сторону здания.— Я не из тех, я всего лишь газетчик.— Алан Мейтланд резко остановился.

— Извините,— произнес он, виновато улыбнувшись.— Я был готов лопнуть от злости, а вы как раз подвернулись под руку.

— Всегда пожалуйста,— сказал Дэн. Наметанным взглядом он уже угадал, с кем имеет дело, по портфельчику и галстуку университетской расцветки.— У меня сегодня день свободного поиска. Вы случайно не адвокат?

— Не случайно, а на самом деле.

— Выступаете защитником некоего Анри Дюваля?

— Да. — Не могли бы мы побеседовать где-нибудь?

Алан Мейтланд заколебался — Эдгар Креймер обвинил его в стремлении создать себе рекламу, и он обещал воспользоваться этим советом. С другой стороны, инстинктивная осторожность адвоката предостерегала его от заявлений для печати.

— Между нами говоря,— спокойно заметил Орлифф,— дела обстоят неважно, верно?

— Так же между нами, хуже некуда!

— В таком случае вам и Дювалю тоже терять нечего.

— Что верно, то верно — терять мне нечего,— проговорил Алан медленно. В самом деле, подумал он, что еще остается делать, как не довериться газете, а может, он и выгадает что-нибудь.

— Ладно,— сказал он,— пойдемте в кафе.

— Я как предчувствовал, что сегодня удача мне улыбнется,— довольно заметил Дэн.— Между прочим, где вы привязали лошадь?

— Лошадь? — удивился Алан.— Я притопал сюда пешком.

— Не обращайте внимания, это у меня такой своеобразный способ выражаться. Прошу в мою машину.

Через час, за четвертой чашкой кофе, Алан Мейтланд заметил:

— Что вы все обо мне да обо мне, Дюваль куда важнее.

Дэн настойчиво мотнул головой.

— Не сегодня. Сегодня вы будете героем репортажа.— Он глянул на часы. — Еще один вопрос, и я побегу, чтобы успеть написать его.

— Валяйте!

— Только поймите меня правильно! В городе Ванкувере полным-полно именитых и талантливых юристов, почему же вы один из всех встали на защиту этого паренька?

— Говоря по правде,— ответил Алан,— я сам удивляюсь.

Ванкуверская газета «Пост» занимала три унылых кирпичных здания: в том, что выходило на улицу, размещались конторы, типография находилась на задворках, а между ними, как тупой обрубок пальца, торчала башня редакции.

Распростившись с Мейтландом, Дэн Орлифф уже через десять минут припарковал свой «форд» на стоянке служебных машин на другой стороне улицы и направился в редакцию.

Лифт башни поднял его на нужный этаж. Войдя в охваченный суматохой отдел новостей, он пристроился за первым попавшимся пустым столом.

Начало далось легко:

Рассерженный молодой адвокат готов, как Давид, вступить в схватку с Голиафом.

Это Алан Мейтланд, двадцати пяти лет, уроженец Ванкувера, молодой юрист, выпускник Университета Британской Колумбии.

Голиаф — правительство Канады в лице департамента иммиграции.

Департаментские чиновники отказывают умоляющему их Анри Дювалю, известному как «человек без родины», впустить его в страну; сейчас он содержится под арестом на борту теплохода «Вастервик» в порту Ванкувера.

Алан Мейтланд выступает защитником Анри Дюваля. Покинутый всеми скиталец почти потерял надежду на помощь закона, но Алан предложил ему свою помощь, которую тот с благодарностью принял.

Дэн напечатал «См. дальше» и с криком «Рассыльный!» вырвал страницу из машинки, ее тут же подхватил мальчишка-рассыльный и понесся в отдел компановки и верстки.

Непроизвольно Дэн бросил взгляд на часы: было 12 часов 17 минут, оставалось шестнадцать минут до завершения работы над континентальным номером. Континентальный был главным выпуском газеты «Пост» и расходился по всей стране. То, что он сейчас написал, вечером прочтут в тысячах теплых, уютных домов, где обитают благополучные граждане, защищенные законами цивилизованного общества.

Читатели «Пост» наверняка помнят, что наша газета первой обратила внимание на трагическую судьбу Анри Дюваля, который, по иронии судьбы, не имеет ни родины, ни национальности.