— Прости,— голос Маргарет звучал озабоченно,— я не должна была говорить так.
— Нет, Маргарет, не нужно, чтобы между нами было нечто, о чем мы не могли бы сказать друг другу.— Ему в голову закралась мысль о сделке с Гарви Уоррендером. Почему он так и не решился рассказать ей об этом? Может быть, когда-нибудь и скажет. Отбросив мысли о Гарви, он продолжал: — Многое в политике огорчает меня, и не только сейчас. Но когда я начинаю думать о бренности человека и его слабостях, я вспоминаю, что власти не добиться чистыми руками — нигде и никогда. Хочешь оставаться чистеньким — отойди в сторону. Если же хочешь совершить что-то полезное, добиться каких-то положительных результатов, сделать мир чуточку лучше, чем тот, в который ты пришел, то надо предпочесть власть и не бояться немного запачкаться, иного выбора нет. Мы все словно в бурном потоке, и как бы нам ни хотелось изменить его течение, этого нельзя сделать вдруг, нужно двигаться вместе с водой и лишь исподволь отклонять ее в ту или иную сторону.
Музыкально звякнул белый аппарат внутренней связи возле кресла премьера, он взял трубку. Голос командира лайнера объявил:
— Говорит Гэлбрейт, сэр.
— Да, командир? — Гэлбрейт, ветеран авиации, имевший репутацию надежного летчика, обыкновенно командовал лайнером во время ответственных полетов за границу. Хаудены летали с ним уже много раз.
— Мы набрали крейсерскую высоту в двадцать тысяч футов. Расчетное время прибытия в Вашингтон через час десять минут. Погода там солнечная и ясная, температура плюс восемнадцать градусов.
— Добрая весть,— сказал Хауден,— нас ждет летнее тепло.— Он пересказал Маргарет сообщение о погоде и проговорил в трубку: — Командир, завтра в посольстве состоится официальный завтрак, мы вас ждем.
— Благодарю, сэр.
Хауден повесил трубку. Пока он разговаривал по телефону, в салоне опять появился стюард, на этот раз с кофе и сандвичами, на подносе также стоял стакан с виноградным соком. Указав на него, Маргарет сказала:
— Если ты на самом деле любишь этот сок, то я закажу его для дома.
Когда стюард ушел, Хауден сказал вполголоса:
— Я начинаю питать отвращение к этому пойлу. Как-то раз я сказал, что сок мне нравится, и слух об этом обошел весь город. Теперь я понимаю, почему Дизраэли ненавидел примулы.
— А я всегда считала, что он их любил,— заметила Маргарет.— Разве они не были его любимыми цветами?
Муж отрицательно покачал головой:
— Однажды Дизраэли сказал об этом королеве Виктории из чистой любезности, когда ты прислала ему примулы. И люди стали осыпать его примулами, пока один их вид не стал ему противен. Как видишь, политические мифы повторяются.— Улыбаясь, он взял стакан с соком, открыл дверь в туалет и выплеснул сок.
Маргарет произнесла задумчиво:
— Мне даже иногда кажется, что ты похож на Дизраэли, только выражение лица у тебя, возможно, более свирепое.— Она улыбнулась.— По крайней мере сходство в носах определенно есть.
— Да,— согласился он.— Это мое носатое лицо стало торговой маркой.— Он нежно провел ладонью по орлиному носу, затем, вспомнив прошлое, сказал: — Знаешь, меня всегда удивляло, когда мне говорили, что у меня свирепое лицо, но со временем я научился владеть им, включая или выключая нужное выражение, это оказалось весьма полезным.
— Как мило посидеть вот так, наедине друг с другом, и поговорить по душам,— сказала Маргарет.— Сколько у нас времени до Вашингтона?
— Боюсь, что нисколько. Мне еще нужно побеседовать с Несбитсоном до посадки.
— Как так?! — Восклицание походило больше на жалобу, чем на вопрос.
Он произнес с сожалением:
— Извини, дорогая.
Маргарет вздохнула.
—
— Может быть, и нет, если он меня не вынудит.
— Не ругай его,— сказала Маргарет серьезно,— он старый и грустный человек. Я всегда представляю его сидящим в кресле на колесиках, с одеялом на коленях, а другой старый солдат толкает это кресло сзади.
Премьер-министр широко улыбнулся.
— Так подобает всем отставным генералам. К несчастью, они либо пишут книги, либо лезут в политику.
Когда Маргарет ушла, он нажал на кнопку вызова стюарда и послал его к генералу Несбитсону с вежливой просьбой явиться к нему в салон.
— Вы отлично выглядите, Адриан,— заявил Хауден.
Погрузившись в мягкое кресло, с которого только что поднялась Маргарет, и поглаживая бокал шотландского виски с содовой, Адриан Несбитсон с удовольствием кивнул в знак согласия.
— Я великолепно чувствую себя в последние дни, премьер-министр. Кажется, простуда отвязалась от меня.
— Рад слышать об этом. Я думаю, вы были перегружены работой последнее время. Впрочем, как и все мы. Переутомление сказалось на наших нервах, сделав нас раздражительными и несправедливыми друг к другу.
