— Не может быть, Адриан! — Премьер-министр сделал вид, что поражен услышанным.— Я всегда полагал, что мы еще поработаем с вами.— Он сделал паузу, словно размышляя.— Конечно, если вы примете мое предложение, то это решит множество проблем. Не скрою от вас, что после заключения союзного договора для страны наступят трудные времена. Понадобится укрепить в народе чувство единства и национальной гордости. Лично я считаю, что в обязанности генерал-губернатора — при условии, конечно, что должность попадет в руки достойного человека,— входит задача укрепления в народе национального чувства.
На миг Хаудена охватило сомнение, не заходит ли он слишком далеко. Во время своего монолога он встретился со взглядом старика и смешался, затрудняясь определить, что содержит этот взгляд — презрение или недоверие, а может быть, то и другое. В одном только он был уверен: как бы ни был туп Несбитсон, он не может не понять, что ему предлагают сделку — наивысшую цену в обмен на политическую поддержку.
Теперь все зависело от того, как высоко оценит старый вояка предложенную взятку. Некоторые люди, насколько было известно Хаудену, не стали бы домогаться генерал-губернаторства ни за какие коврижки, для них эта должность была бы наказанием, а не наградой. Но для военного, любящего церемониалы и парадность, она таила в себе неотразимую притягательность.
Хауден не разделял мнение, выраженное в циничном афоризме о том, что каждый человек имеет свою цену. В жизни ему встречались личности, которых нельзя было подкупить ни богатством, ни почестями, ни даже соблазном— неодолимым для очень и очень многих — творить добро на благо своим соотечественникам. Однако большинство тех, кто занимается политикой, имеют свою цену— одни выше, другие ниже,— хотя все предпочитают пользоваться эвфемизмами типа «необходимость» или «компромисс», что в конечном счете сводится к одному и тому же — взятке. Вопрос лишь в том, правильно ли он определил цену поддержки со стороны Адриана Несбитсона.
На лице старика легко читалась внутренняя борьба, быстрой чередой, как в детском калейдоскопе, сменялись выражения гордости, сомнения, стыда и сильного желания, смешавшиеся в один клубок.
