Проблема «голубиного гуано» привлекла его внимание вчера. Просматривая годовой бюджет департамента иммиграции на Западном побережье, он наткнулся в разделе расходов, идущих на содержание здания, на сумму в семьсот пятьдесят долларов, затрачиваемую ежегодно «на очистку водосливов и водосточных труб».
Эдгар Креймер вызвал к себе коменданта здания — человека с бычьей шеей и громовым голосом, который чувствовал себя уютней с метлой, чем за письменным столом. На вопрос, чем объясняются такие непомерные расходы/он громогласно ответил:
— Конечно, господин Креймер, это чертовски большая куча денег, но ведь дерьмо нужно убирать!
Для пояснения своих слов он подошел к окну и подозвал к себе Креймера. «Посмотрите, сколько этих сволочей!» Снаружи, за окном, в воздухе мельтешили тысячи голубей, они парили, сидели, гонялись за отбросами по всей прибрежной территории.
— Гадят, гадят все двадцать четыре часа в сутки, словно у них у всех хронический понос,— ворчал комендант.— И если кому-нибудь из них требуется нужник, он летит к нам на крышу. Вот почему мы вынуждены шесть раз в году прочищать наши водосточные трубы — столько в них набивается голубиного дерьма. А это стоит денег, господин Креймер.
— Я понял,— сказал Креймер,— но что-нибудь делается, чтобы уменьшить количество голубей — например, умертвить некоторых?
— Как-то пытались стрелять в этих сволочей, так потом не знали, что и делать,— хмуро отозвался комендант.— К нам прицепилось общество по охране природы, они заявили, что имеется постановление местных властей, запрещающее отстрел голубей. Но мы можем сделать вот что: рассыпать на крыше яд. Когда они прилетят на крышу, чтобы наложить дерьма...
Эдгар Креймер резко прервал его:
— Говорите — гуано, комендант, не дерьмо, а гуано, поняли?
— Один черт,— сказал комендант.
— К тому же,— воскликнул Креймер твердо,— если птицы находятся под защитой закона, закон нужно соблюдать! Мы должны найти другой способ.
Он отпустил коменданта и, оставшись один, глубоко задумался — было ясно, что разорительного расхода в семьсот пятьдесят долларов ежегодно нужно избежать.
После долгих раздумий и нескольких ошибочных проектов он набрел на полузабытую идею и в конце концов набросал схему. Суть ее состояла в том, чтобы натянуть сетку из рояльных струн с ячейками в шесть дюймов на коротких шестах над крышей здания департамента. По идее лапки птиц должны были проваливаться в ячейки сетки, а крылья застревать в них. Таким образом, голуби не в состоянии будут сесть, поскольку проволока помешает им сложить крылья, и они улетят.
Утром Креймер велел соорудить небольшую экспериментальную секцию и установить ее на крыше — его расчет полностью оправдался. В приказе, который он сейчас читал, содержалась инструкция, как реализовать на практике его план. Хотя установка сети обойдется государству в тысячу долларов, она избавит его от ежегодных затрат в семьсот пятьдесят долларов — экономия для налогоплательщиков, о которой они никогда и не узнают.
Тем не менее мысль об этом пролила елей на душу Креймера, принеся ему удовлетворение, которое бывает после добросовестно выполненной работы. Оно казалось особенно полным оттого, что при этом соблюдалось постановление местных властей о гуманном отношении к голубям.
Сегодня выдался на редкость удачный день, решил Креймер. К числу удач он отнес и тот факт, что частота посещений туалета значительно снизилась. Сверившись с часами, он убедился, что прошел почти час после последнего посещения, и он чувствовал, что может протянуть еще, хотя легкое давление на мочевой пузырь уже ощущалось...
Послышался стук в дверь, и в кабинет вошел Алан Мейтланд.
— Добрый вечер,— поздоровался он холодно и положил на стол сложенный пополам лист бумаги.
Внезапное появление молодого адвоката озадачило Креймера, он отрывисто спросил:
— Что это такое?
— Ордер на временное задержание, господин Креймер,— объявил Алан спокойно.— Полагаю, из бумаги вам все станет ясно.
Раскрыв лист, Креймер быстро пробежал его глазами. С покрасневшим от злости лицом он прошипел, брызгая слюной:
— Какого дьявола вам нужно? — И в тот же момент почувствовал, что легкое давление на мочевой пузырь превратилось в настоятельную потребность помочиться.
Алана так и подмывало ответить колкостью, но он сдержался: в конце концов он одержал лишь частичную победу, а следующий раунд может обернуться поражением. Поэтому он ответил довольно вежливо:
— Если помните, вы отказали мне, когда я просил вас провести слушание дела Дюваля.
На миг Креймер сам поразился, как сильно раздражает его этот зеленый юнец.
— Конечно, отказал,— огрызнулся он.— Нет никаких оснований проводить такое слушание!
— А я вот не разделяю вашего мнения, заметил Алан мягко, указывая на ордер.— Мы еще посмотрим, чью точку зрения примет суд.
Давление на мочевой пузырь стало невыносимым. Едва сдерживая желание бежать, Креймер сердито выпалил:
— Это дело касается только нашего ведомства. Суд не вправе вмешиваться!
— Хотите знать мое мнение? — спокойно проговорил Алан с серьезным лицом.— Я не советовал бы вам говорить такое судье.
