— Всегда найдутся те, которые так скажут, какой бы курс мы ни выбрали. Среди них будут не только смутьяны, но и честные люди, искренне заблуждающиеся.
— Да, мне приходила в голову такая мысль. Боюсь, что союзный договор будет стоить нам части членов нашей партии. Тем не менее я убежден: у нас нет иного пути.
Министр иностранных дел опустился в противоположное кресло, подцепил ногой пуфик, придвинул его к себе и положил на него ноги.
— К сожалению, у меня нет такой уверенности, как у вас, премьер-министр.— В ответ на проницательный взгляд Хаудена он покачал головой: — Нет, поймите меня правильно — я на вашей стороне целиком и полностью. Меня беспокоит быстрота происходящего. Беда в том, что мы живем в эпоху сжатого времени, когда история совершается прямо на глазах. Перемены, которым прежде требовалось полвека, происходят теперь за пять и менее лет. Такое стало возможным благодаря средствам информации, и тут ничего не поделаешь. Я надеюсь лишь, что нам удастся сохранить национальное единство. Но это будет нелегко.
— И никогда не было легко,— заключил Хауден. Он глянул на часы — до встречи с президентом оставалось полчаса, но надо было еще выкроить время для пресс-конференции с журналистами, аккредитованными при Белом доме, перед началом официальных переговоров. И все-таки есть еще время обсудить с Лексингтоном вопрос, который давно его тревожит. Сейчас, кажется, наступил подходящий момент.
— Кстати, о национальной самобытности,— произнес он задумчиво,— есть одна идея, которую мне высказала королева, когда я был последний раз в Лондоне.
— Какая?
— Мадам предложила — я бы сказал, весьма настоятельно— восстановить у нас в стране титулы. Она выставила, на мой взгляд, очень интересный довод.
Полузакрыв глаза, Хауден погрузился в воспоминания о событии, происшедшем четыре с половиной месяца тому назад: мягкий сентябрьский день, Букингемский дворец, куда он явился с визитом вежливости. Его встретили с подобающей почтительностью и препроводили пред очи ее величества.
— Выпейте еще чаю, пожалуйста,— сказала королева, и он протянул ей хрупкую чашечку с золоченым ободком вместе с блюдцем не в силах отделаться от мысли — несколько наивной, как он понимал,— о том, что Британская монархиня наливает чай бывшему сироте из детского приюта в Медисин-Хат.
— Возьмите бутерброд, премьер-министр,— королева указала на горку бутербродов с черным и белым хлебом, нарезанным не толще бумажного листа. Он взял кусочек, но отказался от джема — его было три сорта на золотом блюде,— опасаясь нарушить этикет: нужно быть опытным жонглером, чтобы балансировать среди всех тонкостей английского чаепития.
Они были одни в личных покоях королевы — в большой просторной гостиной с видом на дворцовый парк, комнате несколько официальной на канадский вкус, но не такой гнетущей изобилием позолоты и хрусталя, как другие парадные залы. В простом шелковом платье василькового цвета, она сидела скрестив ноги, обутые в лодочки из лайковой кожи, в тон платью. Ни одна женщина в мире, восхищенно подумал Хауден, не может сравниться благородством позы с англичанками из высшего общества, если только не подражает им намеренно.
Быстрым взмахом ножа королева размазала клубничный джем по кусочку хлеба и заметила своим чистым высоким голосом:
— Мы с мужем часто размышляем о том, что для блага самой же Канады она должна чем-то выделяться.
Джеймс Хауден почувствовал искушение ответить, что Канада и так сильно отличается от Великобритании, особенно по части своих экономических достижений, но воздержался, решив, что он неверно истолковал смысл ее слов. Оказалось, так оно и было.
— ...Выделяться в том смысле, чтобы между Канадой и Соединенными Штатами имелось больше различий.
— Беда в том, мадам,— ответил осторожно Хауден,— что очень трудно сохранять различия между странами, живущими по соседству и схожими в образе жизни. Время от времени мы подчеркиваем свою обособленность, но не всегда успешно.
— А вот шотландцам удается сохранять свою самобытность,— заметила королева. Она помешала чай ложечкой с самым простодушным видом. — Может быть, вам стоит поучиться у них.
— Что ж, мы не против,— улыбнулся Хауден. Что правда, то правда, подумал Хауден, Шотландия, утерявшая независимость два с половиной века назад, сохраняет национальную самобытность и национальный характер в большей степени, чем когда-либо Канада.
Королева задумчиво проговорила:
— Все дело, вероятно, в том, что Шотландия никогда не утрачивала своих традиций. Канада же — вы уж простите мне мои слова — слишком поторопилась расстаться с ними.— Королева обезоруживающе улыбнулась, сглаживая обидный смысл своих слов.— Еще чаю?
— Нет, благодарю вас.— Хауден передал чашку с блюдцем ливрейному лакею, подошедшему к ним с кипятком для заварного чайничка. Он почувствовал облегчение, посчитав, что удачно обошел все подводные рифы английского чаепития.
— Надеюсь, вы не обиделись на меня за мои слова, премьер-министр.— Королева наполнила свою чашку чаем, как только лакей удалился.
