— Ничуть,— ответил Хауден. Теперь пришла его очередь улыбнуться.— Иногда полезно услышать о своих недостатках, даже если не знаешь, что с ними делать.
— Тем не менее кое-что сделать можно, - произнесла королева нетерпеливо.— Мы с мужем всегда сожалеем, что в наградных списках нет канадцев. Мне доставило бы большое удовольствие, если бы Канада отменила запрет на награждение почетными титулами в честь новогодних праздников или дня рождения королевы.
Джеймс Хауден поджал губы:
— В Северной Америке дворянские титулы не в ходу, мадам.
— В части Северной Америки, возможно, но мы ведь говорим о нашем доминионе Канада! — Как бы мягко ни звучал голос королевы, все равно это был упрек, и Хауден слегка покраснел. Королева продолжала с легкой улыбкой: — Да и в Соединенных Штатах, как я заметила, тоже не гнушаются британскими титулами.
«Туше! — подумал Хауден.— Удачно подмечено: американцы в самом деле весьма почтительно относятся к лордам».
— Как мне известно, награждение почетным титулом считается в Австралии большим отличием. Да и у нас, в Британии, титулы не утратили своего значения. Может быть, они помогут Канаде обрести дополнительную обособленность от Соединенных Штатов.
Джеймс Хауден призадумался, пытаясь как-то выйти из сложившейся ситуации. Как премьер-министр независимого государства Британского Содружества, он обладал в тысячу раз большей властью, чем королева, однако обычай обязывал его принять видимость почтительного послушания.
По нынешним временам все эти дворянские «сэр», «лорд», «леди», конечно, ерунда. Канадцы отказались от них еще в 1930-х годах. Лишь немногие обладатели титулов, люди старшего поколения, настаивали на том, чтобы их величали, упоминая титул, что обычно делалось с потаенной насмешкой.
Чувство досады овладело Хауденом оттого, что королева не довольствуется отведенной ей орнаментальной ролью, а продолжает плести свою паутину. Предложение королевы было продиктовано страхом, который явственно проступает в лондонских коридорах власти,— страхом перед тем, что Канада выскользнет из объятий Британского Содружества подобно другим его членам, и, чтобы удержать Канаду, годится все что угодно, даже шелковые ниточки титулов.
— Я сообщу Кабинету ваше мнение, мадам,— сказал Хауден, вежливо соврав: он не намеревался делать ничего подобного.
— Поступайте, как сочтете нужным,— королева грациозно склонила голову.— Кстати, если уж продолжать затронутую тему, одна из наших самых приятных прерогатив состоит в том, чтобы удостаивать премьер-министров по их выходе в отставку титулом графа. Мы были бы счастливы распространить этот обычай на Канаду. — Она с наивным простодушием уставилась в глаза Хаудену.
Граф, что же, недурно, подумал Хауден, немного польщенный вопреки своим убеждениям. Это было одно из самых высоких званий в британском дворянстве: лишь маркизы и герцоги стояли выше. Конечно, он никогда не согласится принять титул, да и каким он будет графом? Медисин-хатским? Нет, люди лопнут со смеху. Граф Оттавский? Звучит раскатисто и весомо.
Взяв полотняную салфетку, королева деликатно стерла с наманикюренных пальчиков следы джема, затем поднялась со стула, приглашая Хаудена последовать ее примеру. Интимное чаепитие закончилось, и, как часто бывало во время неофициальных визитов, она пошла рядом с Хауденом, чтобы проводить его до выхода.
Они уже были на полпути к дверям, когда в комнату небрежной походкой вошел муж королевы. Принц вошел через потайную дверь в стене, скрытую высоким зеркалом с позолоченной рамой.
— Чаю не осталось? — спросил он бодрым голосом, но, увидев Хаудена, обратился к нему: — Как, вы уже покидаете нас?
— Добрый день, ваше королевское высочество! — поклонился Хауден. Он и не подумал ответить фамильярностью на дружеское обращение принца. Тот делал многое, чтобы избавить придворный церемониал от чрезмерной чопорности, вместе с тем не терпел и панибратства — его взор начинал метать искры, а голос становился ледяным, стоило ему подметить малейшую непочтительность.
— Если вам действительно надо уходить, то я провожу вас,— заявил принц. Хауден склонился над протянутой рукой королевы и, не поворачиваясь к ней спиной, отступил к дверям.
— Осторожнее, стул справа по борту! — предупредил его принц. Сам он также сделал насмешливую попытку пятиться к двери.
Когда они выходили, Хауден заметил, что лицо королевы стало каменным. Вероятно, подумал он, королева сочла поведение мужа слишком легкомысленным.
Оказавшись в нарядной прихожей, они попрощались за руку в присутствии швейцара в ливрее, который ждал окончания церемонии, чтобы проводить премьер- министра к автомобилю.
— Всего хорошего,— сказал принц, пожимая руку гостя. Его ничуть не смутила холодность королевы. — Загляните к нам еще разок до возвращения в Канаду.
