Как и предсказывал Пьер, в своё время справа от дороги, хорошо различимый среди деревьев, появился менгир. Высокий, ярда в четыре серый камень, овальной, вытянутой кверху формы, стоял слегка наклонившись к дороге, и на его покрытой желто-зеленым мхом поверхности можно было различить замысловатые волнистые узоры. Это было наследие древних языческих веков, но с течением времени исчезли люди, которые помнили с чем связан этот камень, растворилось в лесах какое-то поселение, к которому он относился, и теперь языческая святыня деградировала до памятного знака, дорожного указателя.
Поворот тоже не заставил себя долго ждать, и повозка свернув налево, покатилась немного в гору по узкой дороге, зажатой со всех сторон лесом, перемежающимся небольшими опушками. Путь часто и сильно петлял, но больше не ответвлялся, и при этом ощутимо забирал вверх.
— Это уже предгорье Срединных гор, — заметил Кастор. — Если выедем на открытую местность, то уже сможем увидеть и сами горы.
Совершенно внезапно лес вокруг расступился, и по сторонам от дороги появились небольшие луга, а впереди даже- несколько каменных домишек с темными черепичными крышами. Людей сначала видно не было, но при дороге встретилось трое детей, лет до десяти, играющих с мёртвой куропаткой. Одеты они были бедненько: в некрашеные вязаные кофты и безразмерные матерчатые юбки. Комиссар дал знак остановиться рядом с ними и поймав на себе три пары настороженных, но горящих любопытством глазёнок, со всем теплом, на какое был способен, произнес:
— Друзья мои, не подскажете ли доброму волшебнику, как мне попасть в Вокьюр? Я еду туда, что бы принести людям счастье.
Дети крича наперебой принялись объяснять, что село Вокьюр находится дальше по этой дороге, за деревенькой, которая называлась Шепье, или Шефье.
— Благодарю вас, мои милые. — улыбнулся Кастор. — А не подскажете ли мне, есть ли поблизости какие-нибудь волшебные места, где можно поговорить с духами, или принести туда дары?
В следующую минуту, Кастор узнал про находящиеся в округе Белое Дерево, Озеро Девы и Олений Стол. Попутно дети рассказали, что их родители посещают эти места время от времени. Инквизитор, выслушав галдящую детвору, наградил каждого мелкой монетой, кому цент, кому таннер, и приказал двигаться дальше.
— Удивительно… — восхитился Аполлос. Так легко и быстро, буквально походя, комиссар собрал множество полезнейших сведений.
— Господь нам откровенно помог. — перекрестился Кастор с улыбкой. — Мне даже показалось, что я люблю детей.
Пока повозка ехала от Шепье (или Шефье) до Вокьюра, Кастор достал из сумки материалы, относящиеся к инспекции комиссара Энджелса.
— И так, что мы имеем. — проговорил Барроумор. — Первый пункт прошлогодней инспекции, это деревня Вокьюр. Согласно записям комиссара Энджелса Вотермара, здесь у нас подвизается агент Тибольд Орви, в должности… инспектора. Судя по заключению, инспектор Орви, находящийся на это должности уже четырнадцать лет, смог установить благожелательные отношения со всеми людьми во вверенной его надзору области, и в совершенстве блюдет среди них христианское благочестие и нравы. Что тебя в этом настораживает?
— Благожелательные отношения…
— Совершенно верно, мой мудрый брат. У местного населения благожелательность к инквизитору может заключаться только лишь в желании, что бы он исчез. Потому что инквизитор, нормальный инквизитор, будет постоянно препятствовать языческим мерзостям и колдовству, которое здесь очень любят. А как мы доподлинно знаем из уст младенцев, мерзостей здесь хватает.
— Вы думаете брат Тибольд с ними заодно?
— Я точно знаю, что он не против… Дальнейшее установим.
— Милостивый Господь, неужели я увижу суд над инквизитором… — вздохнул Аполлос.
— Я понимаю тебя. Ты вдруг ощущаешь, что и будучи инквизитором, ты вовсе не изъят из круга подозреваемых. И всё то, что мы делаем с нашими обвиняемыми и осужденными может в какой-то момент коснуться и нас самих, все методы дознания и пресечения. Но… Этого требует истина и справедливость. Каждый из нас, и я и ты, можем стать жертвой демонов, и всегда нужно наблюдать краем глаза за своим братом, как и за самим собой. Ты секундант, позволь тебе напомнить об этом.
Аполлос здесь поймал себя на мысли, что действительно никогда не думал о Касторе, как об источнике опасности, как о слабом звене. Комиссар казался глыбой, скалой, на которую всегда можно было опереться… Но на самом деле, никакой другой скалы кроме упования на Бога не существовало.
Вокьюр располагался на безлесном склоне живописного холма, доминировавшего над всей окружающей местностью. Лишь одна северная его сторона, была свободна от леса, со всех же остальных сторон, включая самую вершину, теснились кроны множества деревьев, клёнов, ясеней, лип.
