— Да именно так. По правде сказать, за пятнадцать лет службы ничего интересного со мной не происходило, кроме пары облав на лесные банды. Бесконечные и бессмысленные дежурства, патрули, разъезды, иногда пьянки… Всё самое интересное происходило со мной уже здесь, когда я пришел сюда как хозяин. Здесь я вышибал дебоширов, защищал постояльцев, однажды отбивал атаку разбойников, тогда меня здорово порезали. Но если вас интересует моё лицо, то это был другой случай. Пять лет назад, в середине ноября, сюда вышел шатун. Огромная тварь, обезумевшая от голода. Я как раз вышел за ворота, когда он напал на меня… Очень ловко и неожиданно. Ударил меня лапой прямо по голове, почти убил. Однако, я оказался немного ловчее. Сейчас его шкура лежит у меня в комнате, на полу. Если хотите, я покажу вам потом.
Опорожнив котелок с глинтвейном, инквизиторы отправились почивать. А едва заря расцветила алым отсветом верхушки деревьев, Пьер уже принялся запрягать повозку.
После шести часов сна на простых соломенных перинах Аполлос почувствовал себя неожиданно бодрым и отдохнувшим. Выспался так, как не удавалось до этого даже в покоях Бьюригема, хотя и спал там столько, сколько хотел. Возможно, причиной этому был невероятный лесной воздух, каждый вдох которого наполнял тебя силой и свежестью. Выйдя во двор детектив с восхищением заметил, как утренний ветер треплет светлеющие кроны, как перекрикиваются и мельтешат пробудившиеся птахи, а золотые лучи скользят вниз по ветвям и стволам.
— Доброе утро, господа! — поприветствовал Пьер инквизиторов, отходя от приготовленной повозки. — Можете отбывать прямо сейчас… Но я не тороплю. Если желаете, можно еще и позавтракать.
— Пожалуй немного горячего чаю в самом деле не помешает, — согласился Кастор. — И я предлагаю рассчитаться.
— Буду благодарен двум фартингам.
— Возьмите солид, мне не хочется разменивать монету. — улыбнулся Кастор, и передал хозяину один серебряный кругляш.
— Пусть Господь благословит вас, друзья мои. — изуродованное лицо Вортена радостно просияло. — Вода уже закипела, так что прошу на чай.
Дорога от постоялого двора проходила уже среди ясного полуденного леса, обильно залитого светом. В глубине чащобы, куда убегали друг за другом бесконечные стволы деревьев, сияние казалось зеленоватым, от обилия листвы, ближе к дороге оно делалось солнечно золотым. Аполлос сбился со счёта, сколько раз ему приходилось замечать мельтешение зверья в окружающем лесу. Сновали вверх-вниз по стволам огнистые белки, зайцы пару раз прядали прочь от дороги и скачками исчезали в глуши, а однажды целое семейство оленей появилось невдалеке, тревожно замерев и следя за проезжающим экипажем.
— Просто удивительно… Такое впечатление, что людей здесь никогда и не было… Девственные леса. — проговорил детектив.
— Уже давно не девственные. — покачал головой Кастор. — Просто дикая жизнь в этих краях так сильна, что людям еще долго не удастся с этим справиться. А если бы тебе посчастливилось побывать в Мистерионе, тогда ты уже перестал бы удивляться чему либо.
— А что же в Мистерионе?
— Как ты видишь, местные звери стремятся убежать при виде людей… В Мистерионе иначе. Там люди таятся и прячутся.
— Вы меня постоянно интригуете, брат Кастор.
— Возможно это моя ностальгия. Очень многое связано с этими краями, вот и вспоминаю. Может быть это уже признак старения?
— Полагаю, признаками старости являются болезни и слабости. Господь вас милует.
— Возможно, бережет еще для чего-нибудь интересного. Только эта мысль и вселяет надежду, что еще не всё кончено.
Через какое-то время экипаж нагнал и оставил позади несколько человек, одетых в жилеты из звериных шкур. Это были угрюмые и крепкие на вид мужчины, шедшие вереницей по обочине с какими-то мешками, луками и копьями. Двое несли на плечах края длинной жерди, на которой болталась обезглавленная кабанья туша, привязанная за ноги. Впереди трусили, вывалив бледно-сиреневые языки пара высоких поджарых псов неровного серого окраса, с длинными болтающимися ушами. Очевидно, это возвращалась из леса партия охотников. Кроме их мрачных взглядов, Аполлос заметил ещё странные стрижки: волосы были выбриты на висках и снизу до затылка, оставленные лишь на самом верху черепа и собранные в тонкие косицы.
— Это эркская мода. — пояснил Кастор. — Так бреются эркские охотники и воины. Впрочем, не во всех племенах, а именно в тех, с которыми имеют дело вестерцы. Мы многое сделали, что бы искоренить языческие верования в этих краях, но культуру… Эта зараза неистребима.
