— Ну что… Очень мудрый он мне показался, внимательный. Видит эту… самую суть. Сразу посмотрел все здесь, с людьми пообщался.
— С какими людьми?
— Ну я так не помню…
— Напишите мне имена всех, с кем он точно общался, и с кем мог иметь контакты. Так, дальше… Какие-нибудь замечания он вам сделал? Какие-нибудь недочёты?
— Так а что у нас не так-то? Здесь всё очень спокойно, уже много лет. Глушь же… Люди в храм ходят, крестятся, все крещеные. Какие у нас замечания? Спасаемся.
— То есть ни Белое Дерево, ни Пруд Девы у Энджелса вопросов не вызвали?
Интересно было наблюдать, как кровь отхлынула от лица Орви, сбивая его обычный румянец, и придавая коже противный синюшный оттенок.
— Ах да… Да это пустяки… Глупости. — нервно хихикнул Тибольд, хотя в его маленьких глазках читался уже неподдельный страх. Провинциальный инспектор конечно же знал, кто такой Барроумор, и чем это могло обернуться.
— Не глупости, но не волнуйтесь. Волнение может усугубить ваше положение… — покачал головой Кастор. — И так. Во всех подробностях изложите мне как проходила инспекция комиссара Энджелса.
Тибольд нервно потёр рукой подбородок и стал рассказывать. В середине июня прошлого года в Вокьюр приехал Энджелс. Настроение у него было достаточно деловое, но благожелательное. В первый же день его принял сельский глава Гувер Паллон, а ночью в честь гостя было устроено настоящее пиршество. На следующий день Энджелс принял нескольких человек, на выбор, поговорил с ними, и записав всё в отчёте, уже к вечеру отбыл в Армьен.
— Во время этого пиршества, комиссар, должно быть, сидел на почетном месте рядом с Паллоном?
— Да, конечно…
— Мне кажется, старина Энджелс уехал будучи даже не в курсе про ваши интересные особенности. — задумчиво проговорил комиссар. — На что это по-твоему похоже, брат Аполлос?
— Вполне возможно, что комиссар Энджелс получил от сельского головы взятку, и люди, с которыми он говорил были формальностью. Возможно сам голова их и предложил, научив, как им следует отвечать на вопросы. — ответил Аполлос, будучи рад, что и ему представилась возможность высказать соображения.
— Да, я совершенно с вами согласен, брат Аполлос. Это наиболее вероятная версия. — кивнул Кастор.
В этот момент дверь в зал открылась, и внутрь вошла два здоровяка. Одеты они были в добротные кожаные сюртуки с коротким рукавом поверх хорошо выкрашенных рубах. На талии у обоих висели тяжелые пояса с бронзовыми клепками, и, конечно, хорошие топоры северного типа, давно вытеснившие в Вестере эркскую форму. Один из вошедших имел небольшую русую бородку и охотничью стрижку, какую Аполлос уже видел, второй же, с густой черной бородой, был выбрит налысо, и на его черепе красовалась затейливая татуировка в виде переплетеного зверя.
— Кто к тебе приехал, Тибольд? — спросил русый парень, который в этой паре, видимо был главным.
— Это… Господа из… — запинаясь заговорил Орви.
— Это господа из Альденской инквизиции. — перебил его Барроумор. — И мы сейчас заняты. Выйдите за дверь, я вас позову, когда закончу.
— Эй, инквизитор, полегче, — улыбнулся русый и переглянулся с товарищем. — Ты приехал в Вокьюр, и должен первым делом явиться к голове, а он уже будет решать твои вопросы. Идём с нами.
— Так вы от Паллона? В таком случае отправляйтесь к нему, и скажите, что я его жду здесь, и ему стоит явиться. Если я приду к нему, это будет значительно хуже.
На лице чернобородого отобразилось возмущенное недоумение, а русый смог сохранить на лице улыбку, но глаза его нервно забегали.
— Ты уверен, что хочешь, что бы мы передали ему твои слова? Он парень лихой…
— Да, Ваше Преподобие, может… — залепетал Тибольд.
— Орви, заткнись. — резко перебил комиссар и, встав из-за стола, широко оперся на него руками. — Пошли вон отсюда. Я жду вашего Паллона здесь. А если будете мне досаждать, я начну свое расследование с вашего допроса.
— Ну… ладно, инквизитор. Посмотрим что скажет на это старина Гувер. — усмехнулся русый уже зло, и оба вестерца покинули помещение.
— Не стоило так… — тихо протянул Тибольд.
— А тебе я так скажу. — повернулся к нему Кастор. — Просто молчи теперь, как всегда молчал. Прикажи подать еды.
Долго ждать Паллона не пришлось. Минут через десять, едва на столе перед инквизиторами появились изогнутые тугие колбасы, нарезанный лук и немного черствого хлеба, в зал вошли всё те же двое, уже вместе с сельским головой.
Гувер Паллон мало походил на обычных элдерменов: он был еще не стар, лет тридцати, широк в плечах и статен, и даже весьма красив. Правильные черты лица, окладистая борода и мягкие локоны, забранные назад делали его похожим на какого-то легендарного героя, запечатленного в скульптуре или на барельефе.
— И что происходит в моём селе? — проговорил он не менее приятным, чем его внешность басом. — Инквизитор, позволяющий себе хамство и наглость, не знающий хороших манер? Удивлён, поэтому и пришел убедиться, что это так, вместо того, что бы сказать своим парням, вышибить дерьмо из наглеца.
