— Пустая затея! — бросил он. — Прежде чем десантники доберутся до места высадки, белые перебьют их, как мух! Возможно, и Кубань, и Протока вполне пригодны для увеселительных прогулок, но использовать их для серьезной операции — переброски войск под носом у противника — по меньшей мере авантюра, заранее обреченная на провал. Пароходы и баржи будут расстреляны в упор, на расстоянии какой-нибудь сотни шагов.
— Риск, разумеется, большой, — сказал Левандовский, — но только при одном условии: если противник обнаружит десант в пути. А сели будет соблюдена строжайшая тайна о подготовке десантной операции и продвижении отряда к месту высадки, то успех будет обеспечен наверняка.
— Значит, вы, Михаил Карлович, поддерживаете идею товарища Орджоникидзе? — спросил Девильдо-Хрулевич несколько пониженным голосом.
— Целиком и полностью! — ответил Леваидовский.
— А какого мнения начальник штаба? — Девильдо-Хрулевич взглянул на Балышеева.
— Я считаю этот план вполне реальным при условиях, о которых говорил Михаил Карлович, — сказал Балышеев. — Я имею в виду соблюдение строжайшей тайны, полной конспирации.
Девильдо-Хрулевич, поджав губы, задумался.
— Гм… Выходит, весь триумвират «за».
— Да. Остановка за вами, — сказал Орджоникидзе.
— Я подумаю! — ответил Девильдо-Хрулевич. — Окончательное решение сообщу завтра утром.
Несмотря на поздний час, игуменья не ложилась спать. Она любовалась синевой звездного неба у раскрытого настежь окна и ждала возвращения Девильдо-Хрулевича. Время от времени она то поправляла волосы перед зеркалом, то откалывала на груди золотую брошь с бриллиантами и опять прикалывала ее, то рассматривала бледно-розовый маникюр на остро отточенных ногтях.
Наконец вернулся Девильдо-Хрулевич. Услышав его шаги в соседнем номере, игуменья прильнула ухом к внутренней двери, соединявшей комнаты, прислушалась… Вдруг раздалось два легких стука…
— Да, да, — ответила игуменья. — Войдите.
Дверной замок щелкнул, и на пороге появился с сияющим лицом Девильдо-Хрулевич.
— О, вы через эту дверь? — делая большие глаза, притворно улыбнулась игуменья. — У вас есть ключ?
— Да, у меня на столе забыл Глеб Поликарпович… — сказал Девильдо-Хрулевич, улыбаясь. — Мы ведь с ним давнишние друзья.
— Ну уж этот Глеб Поликарпович! — с лукавинкой проговорила игуменья, качая головой.
— А вы еще не спали? — спросил Девильдо-Хрулевич.
— Нет, — ответила игуменья. — Нас так неожиданно прервали.
— Да… — развел руками Девильдо-Хрулевич. — Ничего не поделаешь — служба! Надеюсь, вы не возражаете продолжить наш ужин?
— Да, конечно, — любезно согласилась игуменья.
Девильдо-Хрулевич, уступая проход в свою комнату, театрально протянул руку вперед:
— Прошу.
Игуменья проследовала к накрытому столу, опустилась в кресло. Девильдо-Хрулевич наполнил два хрустальных фужера шампанским: один поднес соседке, другой взял себе и, чокнувшись с ней, сказал:
— Выпьем, Вера Аркадьевна, за наше знакомство!.. И за нашу встречу!
Игуменья только пригубила венчик, обеспокоенно посмотрела на Девильдо-Хрулевича, проговорила:
— Мне кажется, Лев Самуилович, что вы чем-то удручены. Случилось что-нибудь?
— Нет, ничего особенного, — сказал Девильдо-Хрулевич и, снова наполнив свой опорожненный фужер, воскликнул с наигранной веселостью: — Вар, Вар, верни мне мои легионы![531]
— Пью за ваши легионы! — подхватила игуменья и неуловимым движением слегка обнажила плечо.
— Давайте лучше за наших милых женщин! — предложил Девильдо-Хрулевич. — За чудесных женщин!
— Как вам угодно, — промолвила игуменья и остановила на нем такие манящие глаза, что у Девильдо-Хрулевича захватило дух и помутилось в глазах…
На следующий день вопрос о высадке десанта в районе станицы Гривенской был решен окончательно. Командующим десантной операцией был назначен Ковтюх — вожак похода Таманской армии восемнадцатого года, комиссаром — Фурманов, испытанный в боях гражданской войны, опытный большевик, и они немедленно приступили к выполнению задания.
К деревянным причалам Екатеринодарской речной пристани пришвартовались три малосильных, тихоходных парохода: «Илья Пророк», «Благодетель» и «Гайдамак». На них да еще на четырех баржах и предстояло десантному отряду проникнуть в глубокий тыл врага.
Вскоре к пристани стали прибывать подводы с боеприпасами, оружием и продовольствием. Красноармейцы снимали с них пулеметы, ящики с патронами и снарядами, мешки с продуктами и, покачиваясь на гибких сходнях, тащили все это на пароходы и баржи.
Во второй половине дня прибыли легкие пушки. Их тотчас переправили на баржи, закрепив каждое орудие тросами.
