— Алексей Иванович, там какой-то полковник к вам…
— Это господин Жуков, — оживился Хвостиков. — Просите его!
В приемную вошел низкорослый, плотный мужчина в темно-серой черкеске с погонами полковника. Стукнув каблуками, он вскинул руку к кубанке и, облизнув пересохшие губы под черными усиками, отрапортовал:
— Прибыл по вашему приказанию, господин генерал-майор!
Хвостиков кивнул ему в знак приветствия и тут же объявил:
— Все, господа! Можете быть свободны.
Офицеры вышли.
Хвостиков указал полковнику на кресло:
— Прошу садиться.
Жуков сел. Хвостиков опустился на диван и, помедлив немного, сказал:
— Вызвал я вас, господин полковник, по очень важному делу, но прежде всего хочу познакомиться с вами поближе… Расскажите о себе… о своих планах на будущее…
Смуглое, полнеющее лицо Жукова передернулось.
— Что вам сказать? — промолвил он усталым голосом. — Я коренной кубанец. Прибыл с десантом генерала Улагая… После неудачного похода нашей экспедиции добровольно изъявил желание остаться на Кубани и готовить вооруженное восстание казаков против большевистской совдепии.
— Это благородная, но весьма трудная задача, — заметил Хвостиков. — Основная масса казачества не протянула нам руку помощи, хуже того — предала нас.
— А мы, по существу, ничего не сделали для того, чтобы заинтересовать казачество и привлечь его на свою сторону, — сказал Жуков. — Туманные лозунги, расправа над вождями самостийников Рябоволом и Калабуховым, разгон Кубанской рады. Все это оттолкнуло казаков от деникинской армии. Ошибка за ошибкой, просчет за просчетом. И все же я не теряю надежды. На Кубани существуют и действуют антибольшевистские подпольные организации. Это моя главная опора.
— Ну и что же вы намерены предпринять сейчас? — спросил Хвостиков.
— Начну с духовенства, — сообщил Жуков, — Завтра-послезавтра буду в Екатеринодаре, у епископа Иоанна…
— Одну минуточку! — прервал его Хвостиков. — Мне кажется, вам будет не бесполезно познакомиться с одной особой. — Он окликнул в окно мать Иоанну и, когда та явилась в приемную, сказал ей: — Будьте любезны, пригласите ко мне мать игуменью.
Старуха отвесила низкий поклон и молча удалилась.
Игуменья не заставила себя долго ждать. Хвостиков представил ей Жукова, объяснив при этом о намерении последнего побывать у епископа Иоанна.
В глазах игуменьи мелькнул испуг.
— Зачем вам Иоанн? О чем вы собираетесь говорить с ним, Диомид Илларионович? — спросила она.
— Мне надо пробраться в Черноморскую Екатерино-Лебяжскую Николаевскую пустынь[588] и там определиться в «монахи», — ответил Жуков. — Но прежде всего я решил получить благословение от владыки.
— Боже вас, сохрани! — категорически возразила игуменья. — Ни в коем случае не связывайтесь с епископом Иоанном.
— Почему? — насторожился Жуков.
— Извольте, объясню, — сказала игуменья. — Вам, должно быть, известно, что еще при Деникине сюда, на Кубань, со всех концов России прибыло много духовенства, настроенного враждебно к Советской власти. В Ставрополе под председательством священника Шавильского[589] был созван Южно-Русский церковный собор[590], на открытии которого присутствовал сам Антон Иванович Деникин. Этот собор вынес решение об объединении всего духовенства юга России в духовные союзы для отпора всяких покушений на церковь и для открытой борьбы против Советской власти. Собор установил тесную связь с Москвой, с двором патриарха Тихона. Однако епископ Иоанн уже тогда высказался против этих начинаний, а когда Советская власть пришла на Кубань, он встал на путь раскольничества, начал призывать духовенство области к непротивлению злу, то есть смириться с Советами, и мы… в последнее время совершенно перестали с ним общаться.
— Выходит, Иоанн пошел наперекор указаниям святейшего синода? — недоверчиво спросил Жуков.
— Времена меняются, Диомид Илларионович, — тяжело вздохнула игуменья. — Сейчас среди духовенства явно наметился раскол. Однако связь с патриархом Тихоном у нас существует, и мы выполняем неукоснительно все его указания. Кстати, мы со дня на день ждем к себе в область нового викария[591] из Москвы. Думаем, что патриарх Тихон пришлет нам человека, который будет на Кубани проводить нашу политику.
— А епископат, епархия? Неужели все согласны с Иоанном?
— Безусловно, нет. Но власть-то в его руках.
— Странно, — протянул Жуков. — Спасибо, что вы предупредили меня. А то я мог бы попасть в неприятное положение. К кому же мне обратиться там, в Екатеринодаре?
— Свяжитесь со священником Ильинской церкви[592] Пенязь-Забелиным, отцом Александром, — посоветовала игуменья, — Это ярый противник епископа Иоанна. С ним вы можете встретиться у моей знакомой, Веры Романовны Лихачевой: я дам вам ее адрес. Что касается поездки в Лебяжскую пустынь, то я могу и в этом деле посодействовать вам… напишу письмо игумену Дорофею, и он вас с удовольствием примет.
— А вы бывали когда-нибудь в тех местах, господин полковник? — поинтересовался Хвостиков.
— К сожалению, нет, — ответил Жуков. — Я из Баталпашинского отдела.
