Девчонка шла по аллее, переступая через трещины на асфальте. В руках она держала облезлую ракетку для пинг-понга и подбрасывала на ней пластиковый мячик, привязанный за шнурок к короткой рукоятке. Заметив Наполеона, она свистнула и помахала ему. Ванька смутился и коряво махнул в ответ.
Старики шахматисты расступились, пропуская гостью к столу.
Наполеон сражался с самым медлительным игроком Липового сквера по прозвищу Метеор.
Аомори покосилась на дремлющего Метеора и продемонстрировала Ваньке свою ракетку с притаченным шариком.
– Скажи, идиотская штука? На бло́шке у вас купила. – Потом опять взглянула на Метеора, будто опасаясь раскрыть важный секрет. – Там еще были хрустальные висюльки от люстры, черное свадебное платье и воск для усов, в такой железной баночке. Но у меня уже денег не было.
Метеор открыл глаза, передвинул свою ладью на h-4, и ее тотчас съел черный слон Наполеона. Метеор проводил печальным взглядом павшую в бою ладью и снова задремал, размышляя над реваншем.
Девчонка полюбовалась всеядным слоном и радостно сказала:
– Хе!
– Играешь? – спросил у нее Наполеон.
– Не-а. Смотрю только.
– И что видишь?
Девчонка отступила назад, как художник перед мольбертом.
– Клетки вижу, лошадь вижу…
– Коня, – поправил Ваня.
– …короля с королевой.
– С ферзём.
Девчонка несмело потянулась к шахматным часам:
– Можно нажать?
– Ход сделай и нажимай.
Девчонка отдернула руку:
– А куда можно пойти?
– А куда бы ты хотела?
– Ну, допустим-м-м…
Она поставила свой острый локоть на край хлипкого столика и подперла ладонью подбородок. С листьев старой липы на лицо девчонки падали крупные солнечные веснушки. Она почесала нос, словно от щекотки.
Кругленький старик в панаме деликатно подсказал:
– Вы, барышня, пешкой сначала, пешкой, – и мизинцем прочертил в воздухе траекторию пешечной атаки.
Аомори осторожно передвинула пешку, и та уткнулась в бок белому коню. Метеор, не открывая глаз, хмыкнул. Но возражать против внеочередного хода не стал.
Девчонка растерянно посмотрела на Наполеона и спросила:
– Так правильно?
– Нормально, – сурово ответил Ванька.
Старики шахматисты лукаво переглядывались. Гроссмейстер в панамке почтительно обратился к гостье:
– Как вас позволите называть?
– Нади́н.
– Очень рад! – Старик приподнял панаму. – Иннокентий Петрович.
Все шахматисты по очереди представились и осторожно пожали узкую ладошку. Наполеон рассердился, сам не зная отчего.
– Ну всё, – проворчал он. – Иди давай. Нам доиграть надо.
Девчонка подхватила свою ракетку и раскланялась с шахматистами.
– Я тебя на лавке подожду. Ок?
Наполеон дернул плечом, показывая, что ему совершенно безразлично, где его будет ждать девчонка с новым именем и старой ракеткой для пинг-понга.
Надин, севшая было на ближайшую лавочку, вдруг вскочила, подбежала к фанерному столу и с восторгом шлепнула по кнопке шахматных часов.
– Не лупи так: не домино, – обругал ее Наполеон.
Девчонка улыбнулась и спросила:
– Мороженого взять?
Наполеон отмахнулся:
– Иди уже!
Партия не складывалась. Ванька навис над полем битвы, но время от времени поглядывал в сторону лавочки, где его странная соседка пыталась жонглировать двумя порциями мороженого в вафельных рожках. Он потерял коня и двух слонов, в обороне образовалась позорная брешь, и Метеор бросил туда свою пехоту. Черный король был взят в осаду и под пиками пешек выбросил белый флаг.
Очень недовольный собой Ванька поднялся из-за стола, пожал руку Метеору и подошел к Надин. Она сидела, о чем-то крепко задумавшись.
Ваня сел на другом конце лавки. Девчонка заметила его и спросила:
– Кто выиграл?
– Ничья.
– А! Значит, мир! Эт хорошо.
Она протянула ему рожок с подтаявшим мороженым. Оно было надкушено. Тогда она протянула другой. Но и тот был надкушен тоже.
– Ой! – рассмеялась Надин. – Извини, перепутала. Не противно будет?
Ванька мотнул головой:
– Нормально.
Девчонка снова вытянула ноги и грызла вафельный рожок, щурясь от солнца. Ваня тоже попробовал вытянуть ноги и принять независимый вид, но сесть так же свободно, с ленцой, у него не получилось. Он спрятал ноги под лавку и нахохлился. Чтобы не выглядеть глупо, есть мороженое он не стал и незаметно выбросил его в траву.
– Ты ж вроде была «А! О! Море!»? – спросил он девчонку и вытер липкие пальцы о штанину.
– Так это когда было! – ответила девчонка. – Сейчас я Надин.
– И что это значит?
– Ничего не значит. Просто имя.
Ванька, не поворачивая головы, скосил на девчонку глаза. Рыжий свет опушил ее волосы, и было видно, как прядку на виске приподнимает забавно оттопыренная верхушка уха. Девчонка повернулась к Ваньке. Теперь, с этими пушистыми кисточками на ушах, она была похожа на белку. Белка прижала лапкой ухо и сказала человеческим голосом:
– Смеешься, да?
Ванька сделал серьезное лицо и немного придвинулся к девчонке. Она доела рожок и прижала рукой второе ухо.
– Всё равно пластику себе сделаю. Мать говорит, в этом мой шарм. Да, для цирка самый раз… Сделаю и хоть поживу.
– С новыми ушами?
– Тебе не понять. У тебя вон уши как уши. Можешь жить как человек. – Девчонка посмотрела на Ванькино ухо, будто занесла его в свой каталог, в папку «Уши средние».
