— Так, Михаил... Ключи, коды, шифры, дешифраторы, таблицы, допуски передам тебе вечером, а сейчас готовь усиленные спецгруппы по числу выходов из подземки на поверхность. Со всей амуницией, — подчеркнул он. — Полагаю, встречи там могут быть самые жаркие. Всех, кто побывал уже там, включай. Готовность на четырнадцать ноль-ноль.
Зверев вопросов не задал, кроме одного:
— А львовский архив?
— Пока забудь о нем. Пусть лежит где лежит. Его судьбу пока определяет Игорь Петрович. И только он.
На Лубянке его встретил сам Воливач.
— Растешь, Святослав Павлович, ~ сказал он, прижимая ладони к его плечам. — Заметно растешь.
Скромная улыбка сменщика ничего не сказала Воливачу, а Бехтеренко хорошо владел собой. Поднявшись наверх, они могли говорить в доверительном ключе, который сразу предложил Воливач. Он неприметно дал понять, что благополучие УСИ целиком зависело от него, а быстрый взлет Бехтеренко—тем более.
Памятуя записку Судских, Бехтеренко сдержанно реагировал, дожидаясь, когда его якобы проймет от благодарности и Воливач скажет, сколько это стоит.
И не дождался. Даже когда разбирались с делами, ни малейшего намека Воливач не сделал. А Судских поминал часто.., Но было прощание с родным кабинетом, плющами, последнее рукопожатие у двери и остановка перед дверью, и рука, вскинутая вдруг ко лбу, в мастерски продуманной мизансцене:
Да! Чуть не забыл. Совсем закрутился. Позавчера были у меня коллеги из Интерпола и просили помочь с розыском нашего же партийного спецархива. Для нас он особой ценности не имеет, кроме исторической, а они хотели бы сделать кое-какие копии с нашего позволения. Что скажешь? — Остро вонзились в Бехтеренко умные глаза Воливача.
— Я пока не освоился, дела от Судских не принимал, — изобразил «товарища дерево» Бехтеренко. — Просьбу учту. О каком архиве идет речь?
— Не комитетском, — не открыл карт Воливач. — История вкратце такова: группа неопознанных боевиков напала на особняк братьев Триф во Львове и выкрала этот самый спецархив. Группа ушла на российскую территорию. Архив, кстати, братьям не принадлежал. Вор у вора дубинку украл. Покопайся, Святослав Павлович, теперь у тебя все бразды правления.
— Понял, Виктор Вилорович, — учтиво ответил Бехтеренко.
