Айлери несколько мгновений смотрела на нож, как будто Аяна предлагала ей нечто ужасное. Затем опустила глаза и кивнула. Аяна медленно провела лезвием по своей правой ладони.
– Клянусь на крови рода Нелит. С этого момента и поныне не опорочу я чести Хад Айлери. Ни словом, ни песней, ни рисунком, ни чем-либо, что может быть передано и распознано другими.
Айлери сморщилась, но потом распахнула глаза и понимающе кивнула. Аяна вытерла нож о передник и протянула Айлери.
– Клянусь кровью рода... Хад. С этого момента...
На её правой ладони медленно выступали капельки крови. Потом она закрыла глаза и протянула руку Аяне. Пальцы были влажными и прохладными, а кожа – мягкой.
Аяна достала из шкафчика, с полки с травами, одну из чистых тряпиц и промокнула руку Айлери, потом взяла ещё одну и сноровисто замотала вокруг её ладони.
– Я бы посоветовала не заниматься стиркой, садом и не мыть посуду пару дней, но вряд ли мой совет уместен.
Она подошла к двери и выудила ключ из-за корсажа. Айлери выплыла из комнаты, как бледный дух, и тряпица почти сливалась с цветом её кожи. Аяна задумчиво подошла к окну и выглянула наружу, где рыжая белоногая лошадка тянула экипаж за ворота и дальше, направо, на запад, в сторону дома Пай.
Вот тебе и портниха, думала Аяна, закрывая ворота за ними.
– Кира, что случилось? – выбежала ей навстречу Луси. – О...
– Ничего. Я обрела новую линию судьбы, – сказала Аяна, устало прикрывая глаза. – Я вымотана.
Верделл пришёл почти ночью. Аяна услышала его шаги и высунулась с женской половины, но он шёл, погружённый в какие-то свои мысли.
– Заходи!
Аяна юркнула в его комнату. Он зажигал свечи и светильники, стоя у камина, и покосился на неё.
– Всё хорошо?
– Нет, – честно призналась она. – Жена Конды приходила. Обозвала меня безродной дикаркой, хлопнулась в обморок и предлагала мне за Конду два браслета. Я заперла её, а потом мы пролили кровь . Потрясающий вечер.
– На островах Ласо можно купить мужа. За два браслета можно купить хоть двух, если она о свадебных браслетах, – сказал он, скидывая сапоги. – Нуждаешься в моей спине?
– Очень, – сказала Аяна. – Давай почешу.
– Не надо, – сказал Верделл, ложась на бок. – Не хочу. Можешь просто прислониться.
Аяна села к нему на кровать и нагнулась, вглядываясь в его лицо.
– Кто ты такой и куда дел моего Верделла? Переворачивайся.
– Нет.
– Я сказала!
– Только не бей, – испуганно сказал он, стягивая рубашку. – Кира, только не пугайся...
Аяна смотрела на его спину с четырьмя зажившими рубцами, пересекающими рисунок, и к глазам подступали слёзы.
– За что...
– Под руку попался.
Аяна чесала широкую спину Верделла, и он сначала лежал, зажимаясь, неловко дёргаясь, но наконец его спина расслабилась, и он обмяк, а потом и вовсе засопел. Аяна свернулась калачиком у его бока, натягивая подол на босые ноги, и грустно вздохнула, потом моргнула очень, очень медленно.
Тёмно-серое покрывало перед лицом было незнакомым и никак не напоминало меховое одеяло. Аяна зажмурила глаза, потом снова открыла их. Верделл! Точно. Она заснула у него в комнате.
Верделл спал, закинув руку ей на плечо, и широкая мозолистая ладонь свисала прямо у её лица. Большие мозоли с кровавыми крапинками внутри казались довольно свежими, и Аяна недоуменно нахмурилась. Чем он занимается, интересно?
Она осторожно повернулась, обнаружив, что ночью, по-видимому, он накрыл её покрывалом, и лежала, рассматривая его лицо.
Во сне он хмурился, и тёмные короткие ресницы подрагивали. Волосы отросли и снова упорно стремились торчать во все стороны. Аяна подняла руку и слегка пригладила их, и от этого движения он сразу же проснулся и дёрнулся.
– Это всего лишь я, – прошептала Аяна. – Что тебе снилось?
Верделл отвёл глаза и промолчал, потом прижал её к себе прямо в коконе покрывала и засопел ей в макушку.
– Можно... Можно признаться тебе?
Аяна кивнула, и он закрыл глаза.
