– Интересно, – хмыкнул Конда. – Флейта прекрасно помещается в сумку. Стоит ей забрать её с собой с утра, или ему – не класть днём на полку, и игра прекратится.
– Ты считаешь...
– Они обижены друг на друга, – пожал плечами Конда. – Они оба могут сколько угодно говорить, что этот брак – меньшее из зол, но они обижены и злятся друг на друга, на нас и на себя.
– Я не хочу сегодня спать с муравьями в волосах, – сказала Аяна. – пойдём в дом?
– Пойдём, – сказал Конда, подхватывая посуду со столика. – Захвати заварник.
Кимат радостно смеялся на лестнице, и Аяна открыла глаза, будто открывая дверь из сна в резкое солнечное утро.
– Я покормлю его, – сказала она, выглядывая в коридор.
– Хорошо, кира! – воскликнула Луси. – Я буду в купальне!
Кимат зевал, возя ложкой по тарелке. Аяна зевала, глядя в окно, на подоконнике которого сидел и сыто умывался Ишке.
– Кира, ты тут? – крикнул Верделл, и Аяна привычным уже движением встала, выходя в коридор. – Где Лойка?
– Я не знаю. Конда уже ушёл, – пожала плечами Аяна, глядя, как он поднимается по лестнице. – Верделл, заканчивайте эту ерунду. Хочешь, я куплю тебе другую флейту?
Верделл остановился на четвёртой ступеньке и внимательно посмотрел на Аяну.
– Я хочу эту, – отрезал он.
Аяна вздохнула, качая головой. Сверху раздался вскрик, и через несколько мгновений Верделл с красным лицом прошёл мимо неё, запихивая флейту в сумку.
– Ах ты... – Заспанная Лойка бежала за ним, на ходу застёгивая штаны. – Ворюга! Отдай!
Она выскочила в переднюю дверь, и Аяна метнулась за ними.
– Лойка, остановись! – крикнула она, глядя, как Лойка вцепляется в безрукавку Верделла. – Что вы творите?!
– Он опять забрал мои вещи! – крикнула Лойка, колотя Верделла кулаком по груди. – Отдай!
– Не касайся меня! – крикнул Верделл. – Ты сказала, что не коснёшься меня!
– Отдай мою флейту!
– Это моя флейта и мой гребень! Убери руки! И ноги! На них тоже пальцы! – крикнул Верделл, отскакивая. – Эй!
– Остановись! – воскликнула Аяна, подскакивая к Лойке и хватая её за руки. – Ты чего творишь?
– Она обещала не драться со мной... Сказала, что и пальцем не тронет, – свирепо буркнул Верделл, подходя к Нодли и отвязывая её.
– А ну стой! – заорала Лойка, вырываясь. – Верни!
– Нет!
Аяна с ужасом наблюдала, как они, красные и злые, стоят в трёх ладонях, яростно глядя друг на друга, и как Лойка удерживается, сжав кулаки, чтобы не стукнуть Верделла, и оглядывается вокруг в поисках хоть чего-то, что сошло бы за оружие.
– А-р-р-р! – вдруг зарычала Лойка, засовывая руку себе в штаны и резко дёргая.
Раздался треск разрываемых ниток, и в руке у неё оказался кожаный мешочек с песком.
– Н-на! – заорала она, с силой лупя Верделла по лицу. – Н-на тебе!
Верделл отшатнулся, моментально бледнея, с ужасом вглядываясь в то, чем Лойка хлестала его по щекам, потом попятился, вскочил на Нодли и судорожно пришпорил её.
– Лойка! – крикнула Аяна. – Что ты творишь?
– Там нет пальцев! – заорала Лойка, с силой запуская мешочек вслед Верделлу. – Что, струсил?!
Она припустила за ним по брусчатке дороги, яростно рыча, и Аяна бросилась было за ней, но вспомнила про Кимата, которого оставила на кухне, и метнулась в дом.
– Я так часто качаю головой, что она у меня скоро отвалится, – сказала она Вараделте и Луси, которые присматривали за Киматом, доедающим кашу. – Что они творят?
– Ты будто себя не помнишь в шестнадцать лет, кира, – хмыкнула Вараделта.
– Я не хлестала никого по лицу... ничем! – возмутилась Аяна. – Я, конечно, не была такой бойкой, как она, но это уже... за гранью!
– За гранью было бы, если бы она не у себя оторвала, а у него, – сказала Вараделта. – и вот так же бы...
– Так вы подсматривали?!
– Ну а чем тут ещё развлекаться, – развела руками Вараделта. – Листок новостей, сплетни да эти ваши бои.
– Делли, – прошипела Луси, дёргая её за подол.
Аяна пожала плечами, вспоминая, с каким выражением на лице соседи говорили о сестре. То ещё развлечение... Особенно тот случай, когда они с парнями напялили на себя коровьи шкуры, и, тихо завывая, ходили в сумерках на четвереньках по двору Остипо, перепугав и его, и всех дворовых, кто выскочил на его крики. Остипо с тех пор по широкой дуге обходил их двор, да вот только не особенно это помогало. Лойка нигде не задерживалась достаточно долго, чтобы её можно было там застать.
Ирселе приехал вечером с большим рулоном ткани для полотенец, который был крайне благосклонно принят Вараделтой. Он сидел на кухне, рассказывая новости, и Аяна спустилась к ним.
– Эта штука называется скойн, – сказал он. – Если её поджечь, она взрывается. В Фадо нечто подобное используют для их праздничных огней. Один умелец из Фадо додумался до того, что засунул скойн в запаянную с одного конца металлическую трубу и поджёг.
– И что? – с любопытством спросила Вараделта.
