— На этом месте встанет плотина, — сказал капитан. — Там разольется море… — Он указал на Заволжье.
Спутники капитана были геологи, работавшие здесь, на берегу, в исследовательской лаборатории по изучению грунтов. Они остались в лаборатории. Гликерия Павловна с капитаном вернулись на глиссере в город.
Гликерия Павловна и всю обратную дорогу молчала, а на пристани объявила капитану, что сегодня уезжает домой.
— Что так? — удивился капитан.
— Помогите мне достать билет на самолет. До самой смерти услуги не забуду! — твердила Гликерия Павловна.
Жалко ей с ним расставаться, жалко до слез!
Он достал билет и потащил на аэродром ее чемодан.
— Прощайте, — сказала Гликерия Павловна, пряча билет в сумочку, где хранилась завязанная в платок горстка земли с Мамаева кургана. — Прощайте. Спасибо вам за встречу. За ваш окоп. Да скажите хоть на прощанье: как ваша фамилия, капитан?
По радио объявили посадку.
— Как ваша фамилия? — спрашивала Гликерия Павловна, боясь опоздать, боясь, что ее место займут, поминутно оглядываясь на самолет и сердясь на капитана за то, что он смеется и медлит с ответом. — Милый капитан, хочу про вас ребятам сказать. Назовитесь.
— Скажите: просто солдат. А вы смелая! Теперь у меня отношение к учителям опять положительное! И вам спасибо, что мой окоп поглядели. — Капитан приложил руку к козырьку.
Гликерия Павловна прильнула лицом к стеклу самолета: последний раз перед глазами возникли очертания города, Волги, суровый облик степей. Она даже забыла поохать от страха при подъеме самолета. Самолет давно набрал высоту, когда она опомнилась.
Так удивительны были эти два дня, что Гликерия Павловна прикрыла глаза и в изумлении подумала: «Что-то делается со мной, а что — не пойму».
Ребята досадовали, что столько времени потратили на болтовню в начале урока: Гликерия Павловна не успела и наполовину закончить рассказ о своем путешествии — прозвенел звонок. Ребята повскакали с мест и обступили учительский стол. Такого еще никогда не случалось на уроках Гликерии Павловны. Она сидела в кругу ребят, краснея пятнами от удовольствия.
— Что было дальше?
— Что вы еще видели, Гликерия Павловна?
— Расскажите еще про Мамаев курган!
— Расскажите, как строят плотину!
Она слушала эти вопросы, словно музыку. Но в класс уже заглядывали ребята из второй смены. Пора уходить.
— Гликерия Павловна, давайте организуем кружок по изучению строек на Волге! — предложили ребята.
Эта идея и увлекла и испугала Гликерию Павловну. Она опять пожалела, что нет Жени Горюнова. Какой академик был по части географических знаний!
Уходя из класса, Гликерия Павловна слышала — кто-то сказал:
— Брагин! А ты в Москве побывал — ничего не увидел. Только я, я да я!
— Ну и вы ничего нового не услышали. Всем известные факты. Я давным-давно все в газетах читал.
Строптивый ответ Брагина, нечаянно услышанный ею, омрачил радость Гликерии Павловны, и, придя в учительскую, она устало опустилась в кресло.
В голове ее теснился рой мыслей. Кружок? Доскажет о путешествии — что дальше делать в кружке? Пообещала ребятам новый метод — как за него приниматься? Ребята что ни день, то умней. Вон Брагин… Попробуй угоди на него!
Гликерия Павловна не обратила внимания на то, что за длинным столом посередине комнаты расположилась группа учителей. Они с удивлением наблюдали за Гликерией Павловной, которая, сев к ним спиной, в раздумье опустила голову.
— Гликерия Павловна, очнитесь! — окликнул Андрей Андреевич.
— А? Что? — встрепенулась она, теперь только вспомнив, что Андрей Андреевич просил учителей своего класса после занятий задержаться.
Собрались Петр Леонидович, Ирина Федоровна, Варвара Степановна. Ждали ее. Она пересела со своего кресла к столу.
— Вопрос, товарищи, серьезный, — начал Андрей Андреевич. — Надо его обсудить.
Дело заключалось в том, что в восьмом классе «Б», где двенадцать комсомольцев, предстоят выборы комсомольского бюро.
— Надо помочь ребятам провести выборы. Как вы думаете, товарищи, кто из комсомольцев мог бы стать секретарем бюро?
— Кто, кроме Брагина? Он, само собой разумеется, — без колебаний высказал свое мнение Петр Леонидович.
— А вы как считаете, Гликерия Павловна? — обратился к ней Андрей Андреевич.
Она с горечью вспомнила надменное суждение Юрия о сегодняшнем своем уроке. Но именно потому, что обида была еще слишком жива, Гликерия Павловна с горячностью принялась расписывать несравненные достоинства Юрия Брагина:
— Мальчик начитан, умен! Редких способностей! Организатор. Передовик. Дисциплины примерной. С кого и образец еще брать? Не будь Юрия, разбрелись бы ребята, как овцы. Андрей Андреевич, и обсуждать напрасно собрались. У всех одно мнение.
Андрей Андреевич поднял руки и медленно провел по волосам от висков к затылку:
— У меня другое мнение, товарищи!
— Вот как! — удивился Петр Леонидович.
— Брагин давно уже перестал быть настоящим организатором класса, — продолжал Андрей Андреевич. — Он занят собою и равнодушен к товарищам.
