Андрей Андреевич широким жестом указал Закоторослье, Волгу, мост над Волгой, пепельное облако дыма вдали, над заводами, высокие белые здания, старые липы на набережной и молоденький сад, веселым клином выбегавший на Стрелку.
— Здесь прошло ваше детство. Приближается юность, — сказал Андрей Андреевич. — Здесь вам жить и работать.
А если случится разъехаться по разным краям страны, не забыть во всю жизнь родного города. Не забывайте. Любите. Здесь для всех вас начинается Родина… А теперь представьте себе… — говорил Андрей Андреевич, поворачивая стоявшего рядом Толю Русанова лицом к Волге. — Обернитесь к реке и представьте, что мы с вами в одиннадцатом веке.
Шумок оживления пробежал по ребячьей толпе.
— Берега над Волгой обрывисты, пустынны, — понизив голос и чуть прищуренными глазами вглядываясь в волжскую даль, продолжал рассказывать Андрей Андреевич. — Вдоль берегов стоят дремучие леса. Гниют на корню столетние березы и ели. В осенние непогоды от бурелома стонет лес на всю Волгу. И здесь, где мы с вами стоим, в ту пору гудел дикий бор. — Андрей Андреевич снова жестом указал на полукруглый, асфальтированный мыс Стрелки, на котором сейчас они были одни — учитель и притихшие мальчики. — Как крепость, высок круто поднявшийся над водой берег, — продолжал учитель. — С одной стороны он омывается Волгой, с другой — Которослью, а с третьей — бурным ручьем, сбегающим в Волгу. Одинок. Недоступен. «Вельми страшно сие место бысть…»
Рассказывая ребятам о старине, Андрей Андреевич незаметно переходил на славянский язык, вплетая в свою речь его торжественные, далекие, как и древние события, слова. Он любил легенду о происхождении родного города. В ней были правда и очарование вымысла.
— …В непроходимом лесу затерялось селение. Сие бысть селище, рекомое Медвежий угол. Его жители промышляли охотой, ловлей рыбы, а от разбойных набегов скрывались в лесу. Селище называлось Медвежьим углом потому, что медведь был священным зверем в этих местах. Однажды случилось князю Ярославу Киевскому и Новгородскому плыть по реке Волге на ладьях со своей сильной и великой ратью. У правого берега, где на высокой, вдающейся в реку, поросшей лесом площадке стояло то селище, рекомое Медвежий угол, князь увидал — некие люди жестокие наносят гибель судам, шествующим с товарами по Волге. Купцы на судах крепко оборонялись, но не могли одолеть силу окаянных разбойников. Ярослав был хромоног, но ум у него был добрый и на ратные дела он был храбр. Не стерпело сердце князя глядеть, как разбойные люди грабят суда, и он приказал своей дружине устранить и разогнать нападавших. Дружина князя смело ринулась на врагов. Те, трепеща от страха, в ужасе разомчались по Волге.
А князь ступил на берег, дивясь его красоте, неприступности и удобному расположению для защиты от врагов. Казалось, самой природой это место предназначено было для сооружения на нем береговой крепости…
— И верно! — перебивая учителя, воскликнул Толя Русанов. — Глядите, ребята, как мы высоко над рекой! Отсюда видно всю Волгу. Глядите!
Снизу шел теплоход. Его трубы и мачты, сначала неясно различимые глазом, росли, выделяясь яркой своей белизной на блеклой синеве воды и неба, сливавшихся в туманных далях.
— …Ярослав поднялся на берег, — рассказывал Андрей Андреевич, — и, желая обозреть окрестности сего дивного края, отлучился от дружины и углубился в лес. Недолго пройдя, он набрел на ручей, который шумно журчал на дне глубокого оврага, заросшего ольхой и осиной. Темно и глухо было в овраге. Вдруг затрещал валежник, и из лесу вышел медведь. Ярослав был застигнут медведем врасплох. Зверь шел на князя со вздыбленной шерстью и налитыми кровью глазами. Ярослав отскочил, поднял секиру и ждал, прислонившись спиной к стволу могучей осины, трепещущей над его головой листьями…
Зверь, рыча, поднялся на задние лапы. Ярослав терпеливо подпустил зверя ближе и, распалившись сердцем, с ужасающей силой обрушил на череп медведя свою булатную секиру. Медведь пал на землю.
После того как «священный» их зверь был сражен, жители Медвежьего угла покорились храбрости Ярослава и силе его дружины. И повелел князь на месте селища Медвежий угол срубить город.
«На сем прекрасном бреге, где Которосль сливается с Волгой, — сказал Ярослав, — созиждем для блага жителей страны сея град рублен…»
…После урока домой возвращались прежней дорогой. Ребята шли, тесно сбившись вокруг Андрея Андреевича. Учитель показал мальчикам границы «рубленого» города — кремля, рассказал о том, как позади его стен, под их защитой, город разросся вглубь и вдоль берега Волги и отгородился от врагов земляным рвом, отчего ров и получил наименование Земляного, как позднее город опоясали слободы, населенные ремесленным людом. Андрей Андреевич рассказывал так, словно сам когда-то стоял надо рвом, прислушиваясь, не раздастся ли топот вражьих коней, словно сиживал сам за пьяным столом в боярских хоромах, сам дубил кожи с «черными людьми» в слободе.
