Он уверенно следовал выверенному заранее маршруту и осматривал покосившие дома и упавшие столбы. Та самая единственная многоэтажная “хрущевка” сложилась во внутрь, будто коробку завернули в изнанку. Абсолютно все в деревне засыпано пеплом. Не видно тел погибших, но они, возможно, просто скрыты под толстым слоем радиоактивных осадков и уже разлагаются или уже полностью отдались земле, если судить по тягучему запаху сладкой ванили, тошнотворно плотному, хоть топор вешай! То ли дымка, то ли марево ограничивало видимость. Не больше километра можно различить вдали, но, может и больше, а, может, и меньше. На глаз не определишь, но непонятный туман явно отступал.
Все заброшено, покинуто, словно деревня пустовала ни одно десятилетие. Несмотря на угнетающую обстановку, давящую со всех сторон потемневшими домами, он сохранял в груди решительный и непоколебимый настрой на выполнение заданного плана. Одно смогло посадить в нем семя страха и сомнения, способного заставить все бросить и бежать обратно в гараж, не оглядываясь – явная слежка чужого и не такого, как жители, а кого-то реального. Кто-то слышимый, но незримый наблюдал за ним, передвигаясь между черных бревенчатых стен полуразрушенных изб, скрипя сугробами смертельного пепла. Дима перехватил топор в две руки. Не думалось, что это видение, которое не может никак ему причинить вреда. Хрум… хрум… хрум… будто по снегу крадутся белые, босые ноги, но точно не жителя, что-то в этих шагах было точно не то. Естественность, неопределенность ритма. Очевидно, что это не житель, а кто-то совершенно иной, тот, кто может нести за собой опасность. Дима уже подошел к перекрестку, где, если свернуть налево, находился магазин, как вдруг из-за скошенного в бок угла каменного дома какого-то успешного дачника показалось пепельно-белое лицо, на котором рисовалась усмешка. У него присутствовали все черты обычного человека. Только неприродный тон кожи отталкивал на подсознании. Он походил на фарфоровую куклу. Вся ситуация в целом отторгала. «П-привет,» – странно скривив рот, произнес человек и медленно, словно он стоял на платформе, уплыл обратно за угол. Дима во всю прыть подался туда: за два огромных прыжка он оказался на том месте, где стоял житель. Это точно не видение: Дима вполне ясно и отчетливо видел, как голый бледнокожий убегал на четвереньках в сторону выезда из деревни. «Чего?» – подумал он, убедившись окончательно, что это настоящий человек, просто так же, как и он, выживший из ума. Еще несколько тянущихся плавленым каучуком минут Дима стоял, разинув рот, наблюдая за быстро отдаляющимся силуэтом, который вскоре остановился и нагнулся к чему-то, будто собака, поедающая баланду из миски.
Кто это мог быть? Ясно, что еще один уцелевший в катаклизме, но это точно не дряхлый старикашка, коих в деревни пруд пруди. Дима знал в деревне почти всех и не припоминал таких живчиком. «Наверное, к кому-то сын или внук приехал и с катушек съехал, а, может, уже был таким,» – вслух заключил он и, с опаской поглядывая за спину, двинулся в сторону единственного на всю деревню магазинчика. Помимо ментальных проблем, появилась и реальная угроза. На что способен обезумевший человек, остается только догадываться. Это еще повезло, что угораздило наткнуться на относительно тихого, а если бы попался настоящий псих, то, что случилось бы тогда? Дима не знал, да и признаться, знать не хотел.
Большая вывеска магазина «Славяночка» с облупившейся красной краской показалась из-за припаркованного рядом с сельпо полицейского “уазика”. Все окна машины выбило при взрыве (как у всех зданий и других брошенных автомобилей). Самих сотрудников правоохранительных органов по близости не видно. Дима невзначай заглянул во внутрь через разбитое водительское окно и от чего-то разочаровался: в салоне лежала горстками стеклянная крошка и какие-то папки, по всей видимости, с особо важными документами. Возможно, в глубине души он хотел найти табельное оружие, которое смогло бы его защитить от психа или психов, бесцельно бродящих по деревни и окрестностям. Ничего стоящего не обнаружив, он отпрянул от патрульной машины и переступил через порог сельского магазинчика.