– Что приготовишь, мне некогда, – ответил Михаил, быстро возвращаясь с книжкой в малиновой обложке с кенгуренком. – На, тебе должно понравиться. Шрифт, правда, мелковат.
В конце ужина, состоявшего из вареных яиц, картошки в мундире, шпрот и салата, Полина сказала:
– А мне нужно с тобой поговорить.
– Мм? – накладывая еще салата, спросил Михаил.
– Да ты ешь спокойно, ничего такого, просто мне не нравится одна вещь.
Михаил прожевал салат.
– Ну и?..
– Мне не нравится, что ты слишком много работаешь. Трудоголизм – это преграда, а не добродетель.
– Сама придумала?
– Нет, конечно, прочитала где-то. Но руки чешутся написать этот лозунг красивым шрифтом и повесить у тебя в кабинете. На всех стенах. И как заставку на монитор тоже.
– Ты уж не пугай так.
– А если серьезно: на фига?
– Что на фига? На фига ты решила меня лечить? Ну, наверное, это такое проявление твоей заботы и беспокойства обо мне. Потерплю. Продолжай.
– Вот видишь, ты начал раздражаться. Значит, тема действительно назрела.
– Да-да. Продолжай.
– Хватит иронизировать уже, дядь Миш, правда.
– Пошли в холл. Давай здесь все раскидаем по местам быстренько.
В холле Михаил провалился в большое кресло-мешок, откинувшись и вытянув ноги.
– Спина устала? – спросила Полина, которая легла на живот рядом с ним и наблюдала, опершись на локти.
– Слушай, давай реплик шесть пропустим, а?
– Не-а.
– Хорошо, я буду делать перерывы, прямо по таймеру. Раньше я так и делал. Старался, по крайней мере.
– А теперь решил на себя забить? – Интонация Полины была осуждающей и ласковой одновременно.
– Нет, но…
– Что «но»? Я опять спрашиваю: на фига?
– Так исторически сложилось, – с удовольствием потягиваясь, ответил Михаил.
– Я жду.
– После гибели Стаси я набрал хренову тучу работы, чтобы не сказать еще грубее. Ну и привык жить в таком ритме. А что мне оставалось делать? Вешаться, да? Ты смотрела фильм «Куда приводят мечты»? Нет? Мы его со Стасей смотрели. И обсуждали. Так что она бы не поняла такого моего решения.
– А других вариантов не было, кроме как наживать себе в будущем межпозвонковые грыжи?
– Был. Коньяк. Очень хороший вариант. Отличный просто! Если бы я вел какие-нибудь курсы для… оставшихся, курсы по выживанию – ну, о том, как случайно не повеситься ясным солнечным днем, то я особенно рекомендовал бы коньяк в сочетании с трудоголизмом. А если еще добавить религию или там мистику, оккультизм… Во, сейчас: «Коньяк, работа, оккультизм укрепляют организм!»
– Ну хорошо: тебе надо было чем-то заглушить… Но сейчас другой расклад. Я понимаю, что мое присутствие не сильно поможет тебе пережить… это все. Но ты взял на себя ответственность за меня. И ты можешь смеяться, но я чувствую себя вправе ругаться по поводу твоего отношения к здоровью, вот.
Михаил с улыбкой смотрел на Полину, которая в пылу воспитательной работы раскраснелась и в воодушевлении пересела к нему поближе.
– Ну что, убедительно. И да, ты права. Мне стало гораздо легче, когда ты появилась.
– Спасибо. Мне было важно это услышать. Ну и зачем тогда эти костыли?
– Ты сейчас начнешь вытягивать руки и говорить: «Брось костыли! Встань и иди!»
– Ну, вот видишь, дядь Миш, сам все знаешь.
– Так один костыль я уже бросил, вернее, вылил в раковину. А с работой… Да, надо завязывать, а то и правда по двенадцать часов получается. Я ведь иногда, как в том анекдоте про хохла и сало, «еще и ночью встаю». Слышала этот анекдот?
Полина кивнула, улыбаясь. Она была довольна собой, что осмелилась начать этот разговор.
– По-моему, пришло время сформулировать новые правила, – подытожила она. – Ты ведь юрист, и я могу не напоминать, сколько часов у нас рабочий день по КЗОТу. И про выходные тоже. А у тебя их нет вообще. Сколько раз мы куда-то выбирались вдвоем? На источник на пару часов – раз, в усадьбу с тетей Настей и Антоном на весь день – два. Все. Москву не считаю, ты по работе ездил. Ты или с документами возишься, или на телефоне. А отдыхаешь, занимаясь делами товарищества или за едой. Но этого же мало. Даже в лес ни разу не выбирался.
– Ладно-ладно, я понял. Вот немножко раскидаю эту работу, а потом чуть сбавлю обороты. Но сейчас я набрал обязательств и не смогу сразу начать жить по КЗОТу. Подожди немного, хорошо?
– Паузы делать будешь? Каждые полчаса ложиться на мат и лежать минут десять с закрытыми глазами?
– Ну, если рядом положить блокнот и ручку…
– Ничего, дядь Миш, обойдешься без блокнота.
– А если мысль придет?
– Увидит, что она не вовремя, и придет попозже, – стояла на своем Полина.
Дни полетели так быстро, как только могут лететь дни, когда человек счастлив и занят своим делом. Рисование все больше затягивало Полину. Михаил с улыбкой замечал, как она иногда замирает с мечтательным и одновременно сосредоточенным выражением, что-то обдумывая. На выходные приезжал художник, но не рисовать, а работать на участке. Ему хотелось сразу начать посадки: два жасмина, декоративную пурпурнолистную яблоню, спиреи, форзицию, приготовить место для нескольких кустов сирени.
