– Коварный напиток. Вроде как вкусно, особенно под пиццу, а потом раз – и думаешь: на фига пила?
– Ладно, вставай. Там электрик тебя что-то ждет.
– Ой, точно! Я же обещала с ним обсудить…
– Мы внизу.
Полина взяла одежду и, чуть морщась, спустилась по лестнице, прошла в душ. По примеру Михаила сделала пару раз контрастный. Стало полегче. На кухне налила крепкого чаю и пригласила Валентина Андреевича, который уже допил свою чашку, в холл под кондиционер.
– Полинка, тут вот такое дело. Хочу посоветоваться, что с Ирочкой такое. Нервная стала и задумчивая. Я понимаю, жара, но мне кажется, что она влюбилась.
– Ну да, в Антона.
– Антон, значит. А он как?
– Не знаю точно. Но, кажется, никак.
– И что теперь делать? К маме ее отослать, пусть там норов показывает? И так жарко, а тут еще закидоны пошли. Я же за нее отвечаю. Ты влюблялась когда-нибудь?
– В восьмом классе, – улыбнулась Полина. – К нам пришел новый мальчик, глаза такие у него были, светло-карие, с золотистыми искорками. И ямочки на щеках. Я его специально смешила, чтобы на эти ямочки посмотреть. Но он ниже меня ростом был, стеснялся этого, думаю. Переживала, да. Костя его звали. А потом и не влюблялась как-то. Мне ваша Ира в целом нравится, но она любит манипулировать людьми, что ли. Просто так, что-нибудь скажет и смотрит, что будет.
– Да, есть такое. Я ее не понимаю. Раньше этого не было. Ну да, могла что-нибудь ловко так попросить, что вроде я обещал. И думаешь: когда же я обещал? Ну ладно, забыл, наверное. А в этом году прямо не узнать девку. Как будто курсы окончила «Как стать стервой».
– Сейчас это уже не модно. Нужно или женственность развивать, или это… самосовершенствование, вот. И тайм-менеджмент.
– Это время не терять? Вот уж точно не про мою Ирочку, которая встает в одиннадцать.
– Жарко сейчас еще. И края не видно… Не помогла я вам, – улыбнулась Полина.
– Помогла. И правда, нужно подождать, пока жара спадет, и перестать докапываться до ребенка.
– Берите пример с дяди Миши – вообще до меня не докапывается.
– Знаешь, если бы у меня была такая внучка…
– Это так кажется. На чужом огороде капуста всегда крупнее, – засмеялась Полина. – Я до него докапываюсь зато.
– Почему? – с улыбкой спросил электрик.
– Ну, чтобы работал наконец по КЗОТу, а не по двенадцать часов и без выходных. Чтобы свою личную жизнь начал устраивать. Я понимаю, что это не мое дело, но ведь уже пора… Нашел бы себе кого-нибудь. Или здесь совсем нет свободных женщин? Не может такого быть, даже по статистике.
– А он что говорит?
– Он со мной согласен, но говорит, не в чат же писать.
– Это точно, – засмеялся электрик. – Слушай, а тут новенькая появилась… Я скажу, чтобы зашла к вам.
– Как может появиться новенькая без ведома председателя? – удивилась Полина.
– Ну, не совсем новенькая, я ее еще девчонкой помню, приезжала на каникулы. Пела песню про «в лесу родилась елочка», а дальше так: «А кто ее родил? Четыре пьяных ежика и Гена крокодил». Это она так бабушку свою дразнила. Приехала, говорит, в права наследства вступила. Вроде как собиралась продавать, а теперь хочет сюда переселяться даже, а квартиру сдать. На второй линии участок с высоким жасмином возле калитки. Я к ней ходил с счетчиком разбираться и проводку смотреть. Точно, погоню ее к Мише. Пусть познакомятся, раз жить здесь собралась. Вера ее зовут.
– О боги, у вас бассейн, – вздохнула невысокая молодая женщина в белой футболке, снимая зеркальные темные очки и щурясь от солнца, зелени, яркого неба.
Полина внимательно посмотрела на нее и не пришла ни к какому выводу. «Пусть с ней дядя Миша разбирается. Но остудить человека надо, а то еще свалится здесь, пока у председателя зум закончится».
– Вода уже теплая. Неспортивно.
– На озере тоже теплая, я вчера ездила. И толпа.
– У дяди Миши все равно сейчас совещание по зуму, вы можете зайти домой за купальником и макнуться.
– Да неудобно как-то, только пришла и сразу… напросилась.
– Сейчас экстремальные условия. Выживание, можно сказать, поэтому все средства хороши.
– Спасибо большое тогда, сейчас вернусь.
– Я не буду закрывать калитку, – сказала Полина.
«Тоже, что ли, купнуться?» – И она через несколько минут вернулась в еще не успевшем высохнуть оранжевом купальнике и с полотенцем. Вылила на себя пару тазиков воды и увидела идущую от калитки Веру.
Та догадалась, для чего нужен тазик, быстро сняла шорты и футболку, оставшись в черном купальнике с узором из тонких тесемок на спине, кинула одежду на траву, окатилась, поднялась по лесенке и сразу нырнула.
– Как же хорошо! Ты, наверное, отсюда не вылезаешь, только поесть?
– Ага! И еще порисовать. Правда, сейчас краска сохнет еще на кисти, а цветы сами разбираются на части. Вон пионы – видите, что делается? Вся красота на траве валяется. А я собиралась их нарисовать.
– Слушай, а давай на «ты», ладно?
– Хорошо. А ты чем занимаешься?
– Я музыковед вообще-то. Вот такая редкая профессия. Пишу статьи, делаю обзоры. Сама сочиняю, но больше слушаю реально талантливых людей, на фоне которых мои попытки ничего не стоят.
