– Я тоже так думала. А потом решила: какого фига? Так всю жизнь можно бояться.
– Ты молоденькая совсем, у тебя все впереди. Научишься технике, и все будет хорошо. А мне уже двадцать семь, и неплохое образование за плечами. Просто маловато этого, как его, таланта.
– Это тебе просто какой-то гад сказал какую-то гадскую гадость в недобрый час, и руки опустились. Кризис, вот. – Полина нырнула и вынырнула на другой стороне бассейна.
– Ладно, бог с ним со всем. А давай водоворот устроим? – Вере вдруг стало весело.
– Это как? – удивилась Полина.
– Смотри. Я иду, ты за мной. И мы раскручиваем воду. А потом можно поджать ноги, и понесет само. Только лесенку сейчас уберу пока.
Михаил с улыбкой наблюдал за тем, как Полина, раскрутив воду, не плывет по течению, а пытается идти против него. Подошел к бассейну, поздоровался со смущенной гостьей, которая, выпрямившись, отряхнула руку, потом, чуть поколебавшись, протянула ее и тихо сказала:
– Я Вера. С 144-го участка. Вот, приехала…
– Кофе будете? Или минералку?
– Кофе, наверное, спасибо.
– Тогда я жду на кухне. Полинка покажет, где можно переодеться.
– Извините, что я вот так сразу… в бассейн полезла, – смущенно сказала Вера, заходя в кухню, куда ее проводила Полина и сразу же ушла к себе.
– Заходите купаться, а то Полине одной скучно плескаться. Приятельница ее в лагерь вчера уехала, Ира. Они такой визг в бассейне устраивали!
– Ира? Так я ее знаю, наверное. Ну, то есть она тогда совсем мелкой была. Часто со своей бабушкой приходила к нам, они вроде как дружили с моей. Девочке скучно было, и она со мной болтала. Куколок из мальвы делали. Тети-Катина внучка?
– Она самая. А бабушка ваша была активистка прямо. Старой закалки. А вот вас я совсем не помню почему-то.
– Я редко приезжала: училась в Питере, потом там жила, даже в группе успела поиграть на ударных. Но не мое это, как оказалось. Я все-таки больше интроверт. Да и конфликты в группе постоянные почему-то были. Потом у мамы начались проблемы со здоровьем, я вернулась в Москву. Онкология, все быстро произошло. Так и жила в квартире, музыку писала и о музыке тоже плюс случайные подработки… На дачу приезжала в сезон пару раз в месяц, ну как – помогала ягоды собрать, на обратном пути на озеро заезжала, и домой. А когда бабушки не стало, мне не до участка было по своим причинам. Бухгалтеру взносы переводила и на косильщика, и все. А тут знакомые уговаривают очень им продать. Я приехала посмотреть, что здесь творится, ночь переночевала и поняла: хочу здесь жить. Пусть будет мое убежище. Как-то так. Может, глупость, конечно.
Вера, рассказывая, налила себе кофе, положила сахар, добавила молока и задумалась, выбирая печенье. Взяла шоколадное, улыбнулась. Улыбка у нее была доброжелательная и немножко грустная.
– И вы, получается, совсем одна живете?
– Да, одна. Так получилось, что и родных больше нет. Как-то за десять лет все ушли. Ну да, как в семнадцать лет дядьку похоронила, так и началось. Мне двадцать семь уже, – непонятно почему прибавила она.
– А мне уже тридцать четыре, – засмеялся председатель. – Лет через двадцать будем вспоминать и говорить: какие мы тогда глупые были! Молодые и глупые.
«Интересно, как она к связям с одинокими мужчинами относится? Как бы выяснить… Вдруг не случайно ее сюда занесло?» – Михаил коротко вздохнул, глаза его широко раскрылись. Задумавшись, он долго помешивал свой кофе. Гостья тоже замолчала, с удовольствием макая уже третье печенье в чашку.
– Я вас от дел не отвлекаю? – наконец спросила она, заметив задумчивость хозяина.
– Наоборот, мне нужно сделать перерыв. Поэтому допивайте свой кофе, и мы сейчас идем к вам на участок. Будем вместе думать.
Вера обрадовалась, закивала:
– Спасибо большое! Я и сама хотела вас попросить… Мне нужна консультация. И житейский совет опытного человека.
Через пять минут они уже подходили к кусту жасмина, который был посажен изнутри, но очень близко к рабице, и почти половина его росла за забором и над ним. Сейчас жасмин был в полном цвету, и его аромат кружил голову.
Михаил не понимал, что с ним такое происходит. Вернее, прекрасно понимал, но не собирался сейчас об этом думать, решив полностью сосредоточиться на текущем моменте.
– Этот куст я когда-то давно из веточки укоренила. Только посадила слишком близко к забору.
– Так даже лучше: под ним дети от дождя прячутся, я видел. Или просто стоят и нюхают, балдеют.
– Да я и сама балдею. Нанюхалась за ночь, и все – хочу здесь жить. Но ведь жасмин отцветет, придет осень с холодами. Очень глупо, да?
– Я пришел к выводу, что, если хочется, нужно делать, даже если кажется глупостью и страшно ужас как. Тем более что можно всегда вернуться в город.
– Я тогда квартирантов пущу, так что быстро не вернуться. Хотя месяц же дают на поиск нового жилья, да? Не замерзну-то за месяц. Я закаленная. Обогреватели… Проводку электрик посмотрел, говорит, все в порядке.
– Здесь главное, чтобы скучно не стало. Вы ведь привыкли к людям, а здесь все по-другому. Нет фонового общения. Общение только по желанию – может, это и хорошо? И магазинчик работает. Дороги мы чистим.
