Лэа приблизилась к темному зияющему провалу, из которого тянуло сыростью.
Зов стал сильнее.
Заходить туда ей не хотелось, но та часть кристалла, которую Лэа сжимала в руке, настойчиво пульсировала, разгораясь огнем.
Вдохнув поглубже, Лэа отогнала страх и шагнула внутрь, в вязкую темноту.
И тот час же оказалась в своей стихии. По-кошачьему светящиеся глаза различали все, до последнего камня на неровной земле, до последнего сталактита, свисающего со сводчатого потолка.
Здесь ветра не было, лишь господствовала влажная теплота. Под ногами чавкала грязь, которую вскоре сменил хруст.
Лэа опустила глаза и увидела кости мелких и не очень животных, толстым ковром покрывающих камень.
Она достала Свой Меч.
Меч, стоившей ей двух лет жизни, потерей всякого следа Джера и утратой дракона.
И сейчас этот меч принадлежал ей одной.
«Он твой…» – Сказал Гэррах, гномий король, прежде чем вложить серебряную рукоятку в подрагивающую от нетерпения и волнения руку Лэа.
Сталь рассмеялась и блеснула серебряными бликами.
Лэа нравилось ощущать тяжесть оружия в своей руке. Это делало ее сильнее.
И страх ушел, уступив место уверенности в собственных силах.
Лэа держала меч на изготовке, готовая при малейшей опасности взвиться в воздух, как молния.
Впереди забрезжил мертвенно-голубоватый свет. Постепенно узкий ход расширялся, пока не превратился в огромную гулкую пещеру, своды которой были украшены фосфоресцирующими сталактитами.
Здесь Зов прервался.
Значит, она у цели.
Взгляд Лэа окинул пещеру, и тот час же сердце пронзили ледяные иглы боли и отчаянья.
Здесь, посреди пещеры, свернувшись калачиком, обвив хвостом задние лапы и положив голову на передние, белели кости лавового дракона.
Ирди.
На ее нижнем выступающем клыке, на прочной стальной цепочке, висел и тускло поблескивал бледно-красный кристалл.
Лэа чуть ли не бегом спустилась вниз, подошла к самой морде павшего дракона, заглянула в темные провалы глазниц, провела рукой по острому еще, двойному ряду клыков, коснулась пальцами цепочки.
Кристалл вспыхнул от ее прикосновения.
Сомнений нет.
Ее Ирди погибла.
На глаза Лэа непрошенными гостьями наворачивались яростные горячие слезы.
Она досадливо смахнула их рукой.
Как она погибла?
За два года огромная туша лавового дракона не могла превратиться в белые кости без единого намека на плоть или сухожилия.
Но если она была поражена более сильным соперником, а кости обглоданы падальщиками?
Лэа обошла скелет со всех сторон, но нигде не обнаружила на костях следов от зубов, как доказательство того, что они были обглоданы.
Лэа провела рукой по одному из ребер.
Оно было поразительно гладким.
Кости только лавовых драконов после смерти бывают такими на ощупь.
Она отошла подальше и внимательно вгляделась в очертания скелета.
На черепе тройной ряд загнутых назад рогов, образующих панцирь.
Два ряда острых зубов, выступающие клыки, четыре лапы, вдоль позвоночника от основания шеи до кончика хвоста частокол шипов, на полу видны осыпавшиеся мелкие кости – очевидно, крылья.
Это точно был лавовый дракон.
А кристалл в ее зубах говорил – это Ирди.
А может быть, она просто билась с другим драконом, и он сорвал с ее шеи цепочку?
Глупо, Лэа, глупо.
Два лавовых дракона для гномьих гор – это слишком много. Максимум здесь водились скалистые и пещерные.
Но Лавовые?..
В Элатее существовало только одно место, где водились Лавовые Драконы – это вулканы за островом Логи Анджа, прозванные Лавовыми Зубьями.
Лэа сжала свою часть кристалла в руке.
«Он останется с тобой. Навеки…» – с нарастающей тоской подумала она и повесила его сверху.
Кристаллы вспыхнули, соприкоснувшись.
Какая-то часть души Лэа умерла вместе с Ирди.
И она навсегда останется в этой части кристалла, здесь, под мерцающим полумраком пещеры…
– Нам надо идти сквозь горы? – вернул ее к жизни вопрос Лейса.
Лэа рассеянно кивнула, все еще мысленно пребывая там, в пещере, со скелетом Ирди.
– Мне кажется или камень словно светится?
Лэа опустила взгляд на бриллиант.
Он засиял ярче или это была всего лишь игра льдистого неверного света?
– Трудно сказать, – Лэа пожала плечами. – Возможно.
Она сжала руки в шерстяных перчатках.
– Идем.
Подъем в горы был сложным. Они шли, постоянно оскальзываясь на льду, присыпанным свежим снегом. Горы все не думали кончаться, тянулись бесконечной ослепляющей чередой.
Друзья старались разговаривать тихо, чтобы не тревожить многовековые залежи снега.
Камень определенно начинал светиться.
– Что-то день долго длится, – тревожно сказал Лейс, уже подсчитавший, что солнце должно было закатиться два часа назад.
– Это полярный день, – объяснил Кэррим. – Здесь, в Дархарии, все устроено по-другому. День может длиться многие месяцы, как и ночь.
– Откуда ты все это знаешь? – подозрительно спросил Лейс.
Кэррим передернул плечами.
– Моим образованием занимались не масэтры, а ученые. Я знаю много что.
Лейс проворчал что-то вроде «умник» или «сам тупой», но миролюбиво пошел дальше.
