Ее пальцы сразу же нащупали покрытую толстым слоем пыли маленькую жестяную коробочку.
Лэа вытащила ее на свет и поднесла к глазам, разглядывая.
Нанесенный ею в шутку рисунок, изображающий череп и скрещенные кости хорошо сохранился. Она улыбнулась, вспомнив, с каким упоением рисовала его.
Коробочка была поцарапанной, сине-серой и немного помятой.
Лэа с волнением сняла крышку.
Сверху лежал кусочек ткани, бережно прикрывающий содержимое шкатулки.
Она убрала и его.
Под низом лежал небольшой узелок. Девушка развернула его.
Нежно-розовая в ярко-алую крапинку скорлупка порадовала глаз. Из этого яйца когда-то вылупилась Ирди.
Девушка вздохнула и отложила узелок в сторону.
Следующим были два локона, связанные вместе: иссиня-чёрный и ярко-рыжий.
По сердцу прошлись острые когти.
Они всегда будут вместе… а вот она… она не сможет больше увидеть его.
Руки задрожали, когда она достала последнюю вещь из шкатулки: маленький, во много раз сложенный пергамент.
Лэа осторожно развернула ее, и солнце осветило прекрасно нарисованные одним талантливым кадетом лица Лэа и Лейса, озаренные радостными улыбками.
Лейс, по-мальчишески вихрастый со взглядом хитро прищуренных глаз, и Лэа, с тонко поджатыми губами и холодным взглядом.
Ей вдруг стало немного стыдно за всю ту свою холодность и злость, что она когда-то вылила на Лейса.
Глаза заволокло туманной пеленой.
Лэа вдруг поняла, что так и не оплакала его. Закрывала свои мысли и запирала боль на замок. Но Лейс достоин этого! Всегда был достоин!
Она уже не пыталась сдержать слезы, которые градом текли по щекам.
Солнце освещало тонкий просвечивающий пергамент.
Она осторожно убрала его – не хватало еще, чтобы ее слезы залили то единственное, что у нее осталось.
Лэа утерла слезы.
Она бы все на свете отдала за то, чтобы вернуть его! Даже отказалась бы от мести… это вдруг показалось ей особенно важным.
Не в силах больше здесь находиться, Лэа вышла из комнаты, прихватив с собой шкатулку, и побрела по пустынным коридорам замка.
В холле она столкнулась с Хилеаньором.
– Вам не мешало бы устроить выходной кадетам…
– Хорошая идея, – одобрительно улыбнулся Хилеаньор.
Он ничуть не изменился с тех пор, как она покинула этот остров. Впрочем, об этом говорила не только она. Некоторые кадеты утверждали, что эльф был ровесником самой Алэтаны.
– Завтра будет праздник в твою честь. И Кэнд, скорее всего, отменит занятия. Нам ведь понадобится куча рук для подготовки. Хотя, честно говоря, она уже идет во всю… – признался масэтр.
– Как?! Я хочу помочь!
– Ты наша гостья, Лэа… нельзя заставлять гостей работать…
– Ладно, – она улыбнулась. – Прогуляюсь по побережью.
Хилеаньор дружески похлопал ее по плечу и заспешил по своим делам.
Лэа обогнула замок с западной стороны, прошла через лужайки, на которых тренировались недавно кадеты, пересекла мощеный плиткой задний двор и выскользнула в боковую калитку за пределы замка.
Узкая тропка змеилась тугим локоном, вела вниз по склону к морскому побережью, золотистому пляжу, с которого были видны Лавовые Зубья.
Вода здесь всегда была ласковой и теплой, иногда на берег выносило осколки драконьих яиц. Чаще всего морских или скалистых, но порой и лавовых. Лэа как-то раз нашла здесь даже драконий коготь, очень острый и пропитанный ядом. Она тогда укололась им и три недели провалялась в лихорадке. Лейс ни на шаг не отходил от нее. Масэтры закрывали на это глаза.
Лэа подавила опять просящиеся наружу слезы и села на песок, положив меч рядом.
В Дархарии, когда она была в бреду, ей привиделось море. Темное, ночное, но такое теплое… ведь она была тут не одна.
Лэа зачерпнула горсть сухого теплого песка, который тут же начал тоненькими струйками просыпаться сквозь пальцы.
Она вглядывалась в темно-синюю даль. Где-то там, в этих водах или на другом континенте находится Джер.
Она всем пожертвовала ради него. Всем!!! Так пусть же он умрет, это будет достойная жертва, принесенная на алтарь ее страданий.
– Можно?!
Лэа вздрогнула от неожиданности.
Многолетняя привычка хвататься от испуга за оружие подвела ее или просто в голосе не было угрозы?
Рядом стояла Риан. Она щурилась от яркого солнца, беспощадно высвечивающего все изъяны.
Лэа стали видны несколько белых узких шрамов вдоль шеи и на лице, немного ассиметричные светлые брови и какой-то устало-серый цвет лица.
– Садись.
Девчонка присела рядом. Лэа молчала. Вряд ли Риан пришла просто так. Если ей что-то надо – пусть говорит первая.
– Люблю это место… – протянула девчонка. – Здесь царит такой покой…
Лэа молчала.
– Но и когда гроза бушует, волны с такой яростью хлещут берег своими ударами, что завораживают…
Риан вздохнула. Привлечь внимание Лэа явно не удалось.
– Ты знаешь, а я ведь знаю его брата и мать…
– Что?! – от неожиданности Лэа вскочила.
– Я ведь не жила в замке, – девчонка грустно улыбнулась. – Еще ребенком меня выслали из Мистурга на попечение одной престарелой вдовы. Ее дом находился у истоков реки Люс. Там я и познакомилась с сади Таир и Дани… – Риан поджала губы. – Садись.
Лэа присела как во сне. Риан продолжила рассказ:
