— Леса Клише, значит? Ещё одна шаблонная хрень, поди, [непечатное выражение], — буркнул он, доставая из кармана сигару и прикуривая её от зажигалки. Горький дым немного успокоил нервы, но тело всё ещё ныло от напряжения. — Веди, коротышка. Но если там будет засада, я тебя предупреждал.
Они двигались дальше, пробираясь через всё более узкие туннели. Стены здесь были покрыты мхом и глубокими царапинами, будто кто-то пытался вырваться, оставляя за собой обрывки фраз: «Он бежал, но тьма настигла его…», «Из ниоткуда появился…». Надписи дрожали в воздухе, создавая ощущение, что сам туннель живой и следит за каждым их шагом. Воздух становился свежее, но в нём появился новый запах — не чернил, а чего-то старого, почти затхлого, как от забытых библиотечных полок. Наконец, после долгого пути, туннель начал расширяться, и впереди показался слабый свет, пробивающийся через заросли корней и лиан.
— Мы почти у выхода, — прошептала Лира, её голос был полон тревоги. Она замедлила шаг, будто боялась того, что ждало их снаружи. Макс, не теряя времени, отодвинул её в сторону и шагнул вперёд, раздвигая лианы тяжёлой рукой. Его обрез был наготове, а глаза прищурились, выискивая опасность.
Перед ними раскинулись Леса Клише.
Это место было как из какого-то чёртова сна, который мог присниться только после перечитывания дешёвых книжек. Деревья, высокие и кривые, тянулись к небу, их кора была покрыта вырезанными фразами, которые светились тусклым, призрачным светом: «Он был избранным!», «Судьба ждала его за поворотом!», «Тьма сгущалась вокруг!». Листва шелестела, но не от ветра, а будто сама по себе, шепча банальные строки, которые сливались в монотонный гул, от которого хотелось заткнуть уши. Воздух был пропитан запахом старых книг — затхлым, пыльным, с нотками чернил и пергамента, будто кто-то забыл целую библиотеку под открытым небом. Тропинки, если их можно было так назвать, вились между деревьями, но каждая из них выглядела подозрительно прямой, будто нарисованной по линейке, а на обочине то и дело мелькали кусты, из которых доносилось подозрительное шуршание.
— Ну и гадюшник, [непечатное выражение], — пробормотал Макс, сплёвывая на землю. Его взгляд скользил по лесу, выискивая угрозу. Он чувствовал, как кожа на затылке напрягается, будто кто-то следит за ним из-за каждого дерева. — Это что, ваш безопасный уголок? Похоже на декорацию для дешёвого фэнтези, с его шепчущим-шёпотом.
Лира, стоя позади, сжала своё перо, её лицо было напряжённым. Она обвела лес взглядом, будто ожидая, что в любой момент из кустов выскочит что-то ужасное. Её голос был тихим, но полным тревоги:
— Леса Клише — это место, где рождаются шаблоны. Здесь всё подчинено формату. Каждое дерево, каждый куст — это часть какого-то сюжета, который Топы используют для своих историй. Здесь обитают штампы, которые слишком дикие, чтобы их контролировать. Они нападают предсказуемо, но всё равно опасны. Мы должны двигаться тихо, чтобы не привлечь их внимание.
Макс хмыкнул, затянувшись сигарой. Дым вился в воздухе, смешиваясь с запахом старых книг, и на миг заглушил раздражающий шепчущий-шепот деревьев. Он не понимал, как можно бояться каких-то «диких штампов», если их атаки предсказуемы, но после схватки со стражами в Черных Чернильницах он был готов к чему угодно. Его обрез «Критик» был заряжен, а кастеты — наготове. Если этот лес решит навязать ему свои дурацкие сюжеты, он разнесёт их к чертям, как и всё остальное в этом мире.
Они двинулись по одной из тропинок, стараясь держаться ближе к деревьям, чтобы не выделяться на открытом пространстве. Шепчущий-шепот листвы становился громче с каждым шагом, фразы звучали всё более пафосно и банально: «Его сердце билось, как гром!», «Он знал, что это его судьба!». Макс закатывал глаза на каждый новый шёпот, чувствуя, как раздражение закипает внутри. Этот лес был не просто странным — он был невыносимым. Каждый звук, каждый запах напоминал ему о тех дешёвых книжках, которые он видел в руках у школьников, затоптавших его в его мире. И от этого хотелось разнести всё вокруг ещё сильнее.
— Да заткнитесь вы, [непечатное выражение] деревья! — рявкнул он, не выдержав, и его голос эхом разнёсся по лесу. Лира побледнела, её глаза расширились от ужаса, а остальные начписы замерли, будто ожидая, что сейчас на них обрушится небо.
— Макс, тише! Ты привлечёшь их! — прошипела она, сжимая перо так, что костяшки побелели. Но было поздно. Шепчущий-шепот деревьев внезапно затих, а воздух сгустился, будто кто-то нажал на паузу в этом безумном мире. И затем, из ближайших кустов, раздался звук, который нельзя было спутать ни с чем другим — громкий, неестественный аккорд, будто кто-то с размаху ударил по клавишам рояля.