Макс нахмурился, его грубое лицо исказилось от раздражения. Он не был человеком, который умел утешать, но видеть, как Лира, эта упрямая девчонка, которая всё время тащила его вперёд со своими идеями о свободе творчества, сейчас сгибается под тяжестью каких-то дурацких слов, было выше его сил.
— Слушай сюда, — прорычал он, схватив её за плечи и заставив посмотреть ему в глаза. — Эти слова — просто мусор. Они ничего не знают о тебе. Ты тащишь меня через этот чёртов мир, хотя я сто раз говорил, что мне [непечатное выражение] на всё это! Ты придумываешь свои странные истории, и даже если я их не понимаю, я вижу, что ты в них веришь. Так что соберись! Мы найдём это твоё зеркало и выберемся отсюда!
Лира моргнула, её глаза, полные слёз, на миг прояснились. Она слабо улыбнулась, кивнув.
— Спасибо, Макс… Я… я постараюсь.
Но их разговор был прерван низким, шипящим звуком, который разнёсся по долине. Зелёный туман вокруг начал сгущаться, формируя более чёткие фигуры. Это были существа, отдалённо похожие на людей, но их тела были скручены, словно сделаны из скомканной бумаги, а лица — это просто чёрные провалы, из которых вырывались слова. «Ты бездарность!», «Твой текст — мусор!», «Ты никто!» — шипели они, медленно окружая Макса и Лиру.
— Ну, вот и компания, — проворчал Макс, поднимая обрез «Критик». — Похоже, местные тролли решили нас поприветствовать.
Лира, всё ещё дрожа, подняла своё перо, пытаясь нацарапать что-то на клочке бумаги, который она вытащила из кармана.
— Это «Тролли Хейта», — прошептала она. — Они питаются сомнениями и страхами. Если поддаться их словам, они станут сильнее. Мы должны… мы должны сражаться!
Макс хмыкнул, наводя обрез на ближайшего тролля. Его фигура была высокой и тощей, а из его рта вырывались слова: «Ты даже не писатель, ты просто шут!». Макс, не долго думая, выстрелил. Громкий хлопок разорвал воздух, и сгусток энергии из обреза «Критик» ударил прямо в тролля, разрывая его тело на клочки бумаги. Но слова, которые он успел выплюнуть, всё равно долетели до Макса, и на миг он почувствовал странное давление в груди, словно кто-то действительно ткнул его пальцем в больное место.
— Чёрт, да что это за дерьмо? — прорычал он, потирая грудь. — Они реально бьют по мозгам!
Лира, тем временем, пыталась написать что-то на своём клочке бумаги. Её перо дрожало, но она упрямо выводила слова, пытаясь создать защитный текст. «Мы сильнее, чем ваши слова. Мы не сломаемся!» — гласила её строчка, но как только она закончила, из ближайшего тролля вырвался новый поток яда: «Твои слова пусты! Ты не можешь ничего изменить!» Её текст загорелся зелёным пламенем и сгорел прямо в руках, оставив лишь пепел.
— Нет! — вскрикнула Лира, отступая назад. Её лицо было полно отчаяния, а тролли, словно почуяв её слабость, начали сжимать кольцо вокруг них.
Макс, видя это, зарычал от ярости. Он не понимал всей этой магии слов, но понимал одно: если Лира сейчас сломается, они оба пропадут. Он шагнул вперёд, заслоняя её собой, и выстрелил ещё раз, разрывая очередного тролля на части.
— Эй, вы, бумажные уроды! — рявкнул он, его голос гремел над долиной. — Хотите слов? Вот вам мои слова: идите [непечатное выражение]! Я не писатель, я не начпис, мне вообще [непечатное выражение] на ваши тексты! И на это санное запиликивание! Но если вы думаете, что можете сломать нас своими погаными языками, то вы ошибаетесь! Давайте, подходите, я разорву вас всех!
Его слова, хотя и цензурированные, несли в себе такую ярость, что даже тролли на миг замерли. Их шипение стало тише, а зелёный туман вокруг слегка рассеялся. Лира, услышав его крик, подняла глаза. В её взгляде мелькнула искра надежды, и она снова схватила перо, на этот раз с большей решимостью.
— Ты прав, Макс, — прошептала она. — Мы не должны слушать их. Мы… мы напишем свою историю!
Она начала писать снова, но на этот раз её слова были проще, но полны силы: «Мы не боимся вас. Ваши слова не имеют власти над нами». Её текст не загорелся, а, наоборот, засветился слабым серебристым светом, отталкивая ближайших троллей. Они зашипели, отступая, но не сдавались, продолжая плеваться ядом.
Битва длилась долго. Макс стрелял из обреза, разрывая троллей одного за другим, а Лира писала защитные строки, которые, хотя и не могли уничтожить врагов, но ослабляли их атаки. Однако с каждым выстрелом и каждым словом давление на героев нарастало. Воздух становился всё тяжелее, а слова троллей — всё громче. «Ты провалишься!», «Ты ничтожество!», «Ты не достоин жить!» — их голоса сливались в один гул, который, казалось, разрывал разум.