– Иди уложи его в кроватку, а то и впрямь разбудим…
Саша ушел. Кристина, постояв немного, ушла вслед за ним. Войдя в комнату, спросила:
– Можно я Никитку тоже здесь положу, на вашу кровать? Он спит еще…
Саша кивнул и хотел выйти, но она остановила его вопросом:
– Ты чего это? Не посмотрел на меня даже… Погоди, не уходи, мне кое-что сказать тебе надо!
Он повернулся, глянул ей в глаза, сказал сердито:
– Если ты опять о том же, то лучше не начинай! Не надо, хватит уже!
– Да ладно, ладно, не нервничай… Чего завелся-то? Уж и поговорить с тобой нельзя, да? Мы же вроде как родственники с тобой, разве не так? Мы дружить должны, мирно общаться!
– Хорошо… О чем ты хотела поговорить? Слушаю.
– Ух ты, как строго… Боюсь-боюсь! Да не смотри на меня так, я ведь ничего… Я просто тебя похвалить хотела. Ты же у нас молодец, такой производительный оказался! Всех кругом детьми осчастливил! И Наташку, и Витю… Чего опять так смотришь? Не нравится, что я говорю, да?
– Нет. Не нравится. И я прошу тебя не говорить больше со мной в таком тоне. Когда ты успокоишься наконец?
– Но ведь это правда… А на правду сердиться нельзя. Сердись не сердись, а она все равно наружу когда-нибудь вылезет. Или ты опять будешь твердить, что разлюбил меня?
– Я тебя действительно разлюбил, Кристина. Ты мне теперь просто родственница, ты сестра моей жены. Сколько еще можно повторять?
– Да хоть сто раз повтори… Я же помню, каким ты был, когда говорил: «Я всегда с тобой буду…» Тогда ты не врал, а сейчас врешь. Тем более так и получилось, что ты навсегда со мной… Все как ты хотел… Дружненько, единой семьей… И ты видел, как Никитка на тебя похож, а? Те же глаза, те же губы… Витя рыжий и весь в конопушках, совсем Никитка не в его породу! Никитка темненький будет и смуглый, весь в тебя. И волосы тоже будут кудрявые, уже сейчас вьются немного. А потом вообще заметно станет… Имей в виду… Наташка тебе этого не простит, когда сама все увидит…
– Ну хватит, Кристина! – решительно остановил он ее, направляясь к дверям. – Пойдем к гостям, что мы тут… Ерундой занимаемся.
– Это не ерунда! Это вовсе не ерунда! – обиженно проговорила она ему вслед.
Потом вздохнула, вышла из комнаты. Все уже садились за стол, и Виктор спросил нетерпеливо:
– Где ты ходишь, Кристина? Иди сюда, рядом садись… Как там Никитка?
– Спит… Отсюда услышим, если проснется. Я ж хорошая мать, я услышу! А тебе бы только наехать на меня ни за что ни про что!
Застолье получилось небогатым, но очень душевным. Виктор нахваливал пироги, с удовольствием пробовал домашнее вино. Улыбался расслабленно. И вдруг напрягся, прислушался, спросил с тревогой:
– Ты слышишь, Крис? Кажется, там Никитка проснулся… Иди посмотри!
– Да тебе показалось! – легкомысленно отмахнулась Кристина. – Рано еще ему просыпаться, я же знаю!
– А вдруг он проголодался? Ты бутылочку с молоком взяла?
– Нет… Я думала, ты взял… – испуганно распахнула глаза Кристина.
– Да черт тебя подери, кто из нас мать, в конце-то концов? Ты можешь хоть что-нибудь для ребенка сделать? Почему я надеяться на тебя не могу? – уже очень сердито выговаривал жене Виктор. – Почему я один забочусь о сыне, объясни?
– Да потому что это твой сын! Твой! – так же резко ответила Кристина. И повторила уже спокойнее: – Твой, Вить… Ты ж отец…
– А ты мать! Но на самом деле я ему больше мать, чем ты! Не захотела кормить сама – ну ладно, я это принял! Я нашел для сына кормилицу, я сам езжу к ней за грудным молоком, я заискиваю перед ней, танцую на задних лапках, деньги хорошие ей плачу! А ты! Думаешь, легко мне все это далось? Легко было уговорить женщину сцеживать для Никитки молоко? У нее свой ребенок есть, между прочим!
– Фу… Сцеживать… – непроизвольно скривила губы Кристина. – Гадость какая, фу… Можешь хотя бы не за столом так выражаться, Вить?
Она даже передернулась слегка, но тут же застыла, глянув на Виктора.
На него и впрямь было страшно глядеть: весь позеленел от нахлынувшей злости. Да и все за столом испытывали испуганную неловкость, сидели, опустив головы. Наконец Кристина произнесла пристыженно:
– Да не сердись, Вить… Ну чего ты скандал устроил на пустом месте? Мы же не дома… Да и вообще, никакой проблемы я не вижу… Можно было и смесью нормально кормить… Зачем уж такие хлопоты?
– Затем… Затем, что это мой сын. И знаю, что моему сыну нужно грудное молоко, чтобы он рос здоровым. Это не хлопоты, это необходимость, если ты этого не понимаешь. Не понимаешь, черт возьми, не понимаешь!
– Но я ж не виновата, что у меня молока нет…
– Не ври! Ты все сделала, чтобы его не было! Ты думаешь, я не знаю?
Из комнаты уже явно слышался детский плач, и Наташа побежала к малышу.
– А ты чего сидишь? Иди! – тихо скомандовал жене Виктор. – Это же твой сын плачет, не слышишь? Одевай его, домой поедем… Кормить…
– Да нет же, это Наташкин ребенок… – нахмурила лоб Кристина, прислушиваясь. – Это не наш…
– А я говорю, бери сына, домой поедем!
Но Наташа уже внесла в горницу плачущего Никитку, сказала торопливо:
