– Да я ж говорю, не сердись… Конечно, глупости… Мало ли что мне там показалось!
– Все равно обидно! И какая вообще разница, на кого Никитка похож? Он же твой сын, а ты… Сомневаешься будто… Правда, мне обидно, Вить!
– Ладно, больше не буду, прости… Это я так, от усталости из реальности выпадаю. Работаю очень много. Вот мне и голову сносит, и мысли всякие нехорошие мучают, и глаза видят не то, что надо. Ты меня не слушай, милая, ладно? Наверное, я уже старым становлюсь, ворчливым да подозрительным. Не слушай…
Виктор замолчал, но Кристина чувствовала, что молчание это было довольно тяжелым. Гнетущим даже. Тем более через какое-то время Виктор снова спросил осторожно:
– Кристиночка, а я никак понять не могу… Откуда он здесь вообще взялся?
– Кто? Никитка? – язвительно переспросила Кристина. – Ты не знаешь, откуда дети берутся, да? В маразм уже начал впадать? Так рановато еще вроде…
– Перестань. Ты прекрасно поняла, что я тебя про Сашу сейчас спросил. Откуда он взялся? Он же не местный? Откуда?
– Я… Я не знаю… Чего ты ко мне пристал? Я что, все знать должна, да?
– Ну, вообще-то он муж твоей сестры… Обычно про родственников все знают: кто они и откуда…
– И что? Ну да, он Наташкин муж… Но мне как-то неинтересно, откуда взялся у нее муж! Ты же знаешь, что я им не родная… Они меня и не признают особо, и семейными историями не делятся! Просто делают вид, что им не все равно… А когда я замуж за тебя вышла, вообще про меня будто забыли! С глаз долой – из сердца вон! И если они так себя ведут, то что мне остается? Я тоже не интересуюсь их жизнью, оно мне надо?
– Это неправда, зачем ты так? У тебя прекрасные родители! Я бы поверил, если бы сам, своими глазами не видел, как они к тебе относятся! Да ты ж их так запугала своим неприятием да презрением, что они и дунуть на тебя боятся! А ты… Ты просто неблагодарная, я тебе уж сто раз это говорил. Они же тебя вырастили, они тебя любят, переживают за тебя! Вот хоть убей, не понимаю… Откуда в тебе столько пренебрежения к родным, Кристина? Они очень хорошие люди!
– Ну, вот и целуйся с этими хорошими людьми, а ко мне больше не приставай! Не знаю я ничего, понятно? Вон, лучше на звонок ответь, у тебя телефон уже давно вызовом надрывается!
Конечно, Виктор отвлекся на телефонный звонок. И не приставал больше к жене. Тем более она успела ускользнуть из дома, пока он говорил по телефону.
Да, не приставал… Но осадочек на душе все равно остался. Неприятный осадочек. Еще какой неприятный…
– …Павлик, Никитка, вы где? Куда вы спрятались? Отзовитесь!
Наташа ходила по двору, заглядывала во все углы. Мальчишек нигде не было. Она даже всплеснула руками от легкой досады, прокричала нарочито строго:
– Ну, погодите у меня! Если найду, уши надеру обоим!
Саша, сидевший на крыльце, улыбнулся, услышав такую угрозу. Сказал насмешливо:
– Ага, они прям испугались… Я и сам не могу представить такую картинку, чтобы ты – и за уши… Ой, как страшно! Ой, боюсь-боюсь!
– Ну Саш… – протянула Наташа, тоже улыбаясь. – Ну скажи, где они?
Саша показал глазами в сторону дровяного сарая и приставил палец к губам: только меня не выдавай, мол… И тут же порскнули из-за Наташиной спины две легкие тени, и она обернулась на едва сдерживаемое хихиканье – мальчишки уже улепетывали в сторону огорода, обгоняя один другого.
– Ах вы… – развела она руки в стороны. – Как я в сарай-то не догадалась заглянуть? Ну, сейчас я вас поймаю!
Она неуклюже побежала вперед, хлопая в ладоши нарочито сердито. Павлик обернулся, крикнул звонко:
– Не поймаешь, мам, не поймаешь!
– Да уж, куда мне… А я сейчас папу на помощь позову! И бабушку с дедушкой! Вместе мы вас точно поймаем!
На крыльцо вышли Любовь Сергеевна с Григорием Ивановичем, сели рядом с Сашей. Григорий Иванович спросил с улыбкой:
– Что, опять у вас военные действия? Опять партизаны в огороде разведку боем ведут?
– Ох, только не по грядкам, пожалуйста… – тут же вскочила на ноги Любовь Сергеевна. – Эти партизаны дороги не разбирают, сладу с ними нет! Вчера мне все георгины в палисаднике поломали, сегодня до грядок добрались! Пойду их ловить, что ж…
– Да ладно, мам… Я сам сейчас их поймаю! – быстро поднялся на ноги Саша.
– Давай, Саш… Тем более ужинать пора… – покладисто согласилась Любовь Сергеевна, снова усаживаясь на ступеньку.
Саша ушел, а Григорий Иванович проговорил тихо:
– Ну и сорванцы получились… И ведь как быстро выросли, однако! Уж по пять годочков обоим… И как время-то быстро бежит, Любань! В хлопотах и не заметишь, как оба заженихаются! И будешь ты прабабкой, а я прадедкой. Будем за правнуками с клюкой бегать…
– Да ну тебя… – вяло махнула рукой Любовь Сергеевна. – Еще и дожить надо до тех времен. Ишь, размечтался! Заженихаются, так и тебя не спросят.
– Да я и не претендую. Лишь бы у них все хорошо было. Какие у нас внуки, Любань, какие внуки! Смотрю на них сейчас, и душа медом растекается. Вот не зря все же говорят, что внуков больше любят, чем детей… К тому же когда они вместе растут, в одной семье…
