– Да ну тебя… – смеясь, махнула рукой Любовь Сергеевна. – Чего смеешься-то над ребенком? Подумаешь, слово нужное неправильно выговорил!
– Нет, а чего? Некоторые подруги такие и есть… Подлюги!
Они еще посмеялись, потом Григорий Иванович вздохнул и снова вернулся к прежней заботе:
– Нет, и правда надо с Витей еще раз поговорить… Может, он согласится Никитку в садик отдать? Ведь сам видит, что Кристине ребенок не нужен… Хотя мы-то со всей душой, мы всегда рады, когда он у нас гостит! Да и все равно нам делать нечего, мы ж оба на пенсии… Нам по всем статьям полагается сидеть с внуками – времени-то хоть отбавляй! Дело-то не в этом… Никитке ведь развиваться нужно, с ровесниками общаться! А мы что ему можем дать? Только и можем, что разбаловать!
– Ну да… Отдадим в садик, допустим… Тогда у Кристины совсем уж никакого доброго заделья не будет! Загуляет на свободе – только ее и видели!
– Но ее в любом случае не удержишь, ведь так?
– Да так, так… Ничего не сделаешь с этим, согласна. Только я все никак смириться не могу, Гриш… Сердце не принимает – хоть убей… Почему у нас не получилось ее на добрый путь наставить? Вот Наташку вроде и наставлять не приходилось – она сама доброта да любовь… Неуж от воспитания ничего не зависит, Гриш? Одна из дома бежит, не оглядываясь, а другая, наоборот, домой торопится… Так торопится, что ветер в ушах свистит! Да и Саша тоже – ты только глянь на него! Вроде в детдоме рос, без матери, без отца, а как в семью да в дом тянется! И оба с детьми одинаково возятся, не различают меж собой, кто родной, кто двоюродный… Наташе материнство в счастье, а Кристине – обуза…
– Не знаю, Любаш… Ничего не могу тебе ответить. Видать, у Кристины природа другая, не нам судить. И что она еще выкинуть может – мы тоже не знаем.
– Да, не знаем, Гриш… Не знаем… Сегодня так живем, а как завтра будем – одному богу известно. Не хотела тебе говорить, да уж придется, наверное.
– Ну, говори… Чего замолчала-то?
– Да тут такое дело, Гриш… Она ведь опять взялась за старое. Видели ее в городе с мужиком, соседка мне рассказала. Едут в машине, смеются. На светофоре остановились, целуются… Я так поняла, это тот самый, с которым она раньше гуляла. Пропадала на несколько дней, помнишь? А потом приходила домой невменяемая… Ты еще хотел найти этого мужика да морду ему набить. Потом выяснилось – он еще и женатый…
– Ах ты, свиристелка бессовестная! – в сердцах проговорил Григорий Иванович и сильно потер себя ладонями по лицу. – Вот чего, чего ей еще не хватает, а? Да не дай бог Витя узнает… Что тогда будет, а?
– Не знаю, Гриш… Он же сейчас уехал куда-то… Вроде Кристина говорила, что в Питер улетел на несколько дней. У него там брат, тоже бизнесмен. Какие-то дела у них общие.
– Да знаю я, знаю… Пока Витя в отъезде, она решила на полную катушку оторваться. Муж в Тверь, а жена в дверь, все понятно. Только одно непонятно: нам-то что теперь делать?
– А что мы можем сделать, Гриш? Говорить с ней все равно без толку. Так нахамит, что мало не покажется.
– Может, Никитку к себе тогда не брать? Пусть с ним дома сидит?
– Так она его одного может дома бросить, с нее станется. Вроде говорила, что няньку недавно прогнала. Или она сама ушла, уж не помню… Кто такой характер выдержит? Нет, пусть уж лучше Никитка у нас… Может, Витя ничего и не узнает, а?
– Да как же не узнает? Узнает, конечно! Люди ведь все видят, а она и не скрывается, похоже! Потом все Вите донесут…
– И что тогда будет, Гриш?
– Да ничего и не будет, я думаю. Сама видишь, как она из него веревки вьет. Соврет что-нибудь, отопрется. Любит он ее, что ж поделаешь. Вот и выходит, что кому-то любовь в радость, а кому – сплошное несчастье. Да и по Вите видно, как он в последнее время сдал… Сам не рад молодой жене. На глазах постарел. Жалко его, да…
Они снова замолчали, понуро опустив головы. И не замечали уже ничего. Не видели, как тихо вошли во двор сумерки, как солнце опускалось за горизонт. Трудно молчали…
Наконец Любовь Сергеевна подняла взгляд, вздохнула и улыбнулась. И проговорила тихо:
– Да ладно, Гриш… Что будет, то и будет. Все равно надо дальше жить, правда? Ты только посмотри, как у нас тут хорошо… Вечер такой ласковый, теплый, из палисадника цветами пахнет… И так тихо кругом…
Григорий Иванович усмехнулся грустно, указав рукой в сторону:
– Ну да, тихо… Слышишь, как вся компания в огороде шумит? Сейчас точно все грядки тебе потопчут!
С огорода и впрямь доносились детский смех и голоса Наташи и Саши. Любовь Сергеевна вяло отмахнулась:
– Да пусть шумят… Пусть хоть все грядки потопчут, Гриш. Я ж не о том…
И тут же вся веселая компания ввалилась во двор – лица у всех были раскрасневшиеся, счастливые. Любовь Сергеевна засмеялась, глядя на них:
– Набегались, буйные головушки? Что ребятня, что взрослые… Проголодались, поди? Пойдем ужинать? Я пирожков с капустой напекла, компоту из яблок наварила. Вы же любите компот, правда?
– А я хочу малины с молоком! – подпрыгнул на месте Никитка.
– Хорошо, будет тебе малина с молоком, дорогой внучек! – покладисто проговорила Любовь Сергеевна.
