– Да какой там в одной семье, Гриш! О чем ты? – тихо вздохнула Любовь Сергеевна. – Витя вон как сердится, что Кристина все время к нам Никиту привозит! Почитай, он у нас чаще живет, чем дома!
– А чего ему сердиться-то? Понятно же, что ребенку с родными бабкой да дедкой лучше, чем с няньками. Нянька – она ж кто? Она ж чужая. Она ж за деньги… От нее особой любви не получишь. А дети очень чувствуют, когда их любят, а когда нет. Поэтому пусть лучше Никитка у нас будет…
– Да я разве против? Я, наоборот, рада… И Павлику с ним веселее… Я ведь о другом сейчас говорю! О том, что Виктору неудобно! Ребенок все время у нас да у нас… Знаешь, он даже недавно денег мне пытался сунуть. Мол, на расходы, на то, на се… Мол, вы тратитесь на Никитку…
– И ты взяла? – возмущенно повернулся к ней Григорий Иванович.
– Нет… Нет, конечно! Как я возьму? Он же наш внук… Что мы, тарелку супа ему не нальем? Какие деньги, что ты…
– Правильно. Молодец! Хоть на это у тебя ума хватило.
– Да перестань… У кого ума больше – это еще поспорить можно! Да только Витя все равно обижается, ничего с этим не поделаешь.
– А пусть он сам на себя обижается! Захотел молодую бабу – получай теперь все капризы в придачу! И не только капризы, а еще чего и похлеще… Ведь она не мать, Любань, совсем не мать… Помнишь, как она давеча к нам больного Никитку привезла? С температурой! Витя куда-то уехал, а она его тут же к нам… Помнишь, как мы на ушах стояли, возились с ним, скорую вызывали? А ей хоть бы хны… Даже дозвониться до нее не могли. А когда Витя приехал, она и тут как тут! Схватила Никитку да домой поехала! Еще и нам запретила все Вите рассказывать… А надо было рассказать-то, надо! Вечно мы у нее на поводу идем, боимся лишнее слово сказать! Вот взяли бы да выложили Вите все на голубом глазу! Пусть бы ей всыпал как следует! Может, материнские чувства и проснулись бы!
– Ага, выложили! И опять бы мы виноватыми в ее грехах оказались! Нет, уж лучше в их жизнь не лезть…
Григорий Иванович вздохнул, помолчал немного. Видно было, как трудно ему говорить на эту тему. И тем не менее воскликнул досадливо, хлопнув себя ладонью по колену:
– Нет, не понимаю я, хоть убей! Как она такую волю над Виктором взяла? Вроде он мужик характерный… Бизнесмен… И нрав у него крутой… А с молодухой справиться не может! Да я бы и впрямь на его месте дал ей по зубам пару раз, живенько бы опомнилась!
– Да хватит тебе, разошелся… Сам-то ей шибко давал по зубам в свое время?
– Так то я… Не мог я, сама знаешь… А ему жену воспитать сам бог велел!
– Видать, и он тоже не может, Гриш. Любит он ее. Любит… Вот в чем все дело. Тем более его и дома-то не бывает, он весь в делах. Легко ли бизнесом-то ворочать? Говорят, он уж все магазины в городе скупил…
– И все равно нельзя было так молодую жену распускать! Пусть бы с ребенком сидела! А то привезет Никитку к нам с утра, а сама на гулянки… А Виктору наверняка врет, что дома с Никиткой сидит! Нет, зря мы ее покрываем, зря… Тоже на поводу идем… Выходит, над всеми она волю взяла? И что дальше будет? Даже и думать не хочется!
– Да уж… В народе-то, знаешь, как говорят? Не делай добра, не получишь зла… Сколько мы горюшка с ней приняли, словами не передать… И Никитку жалко. Как он будет расти с такой матерью? И с вечно занятым отцом? Лучше бы в садик его отдали вместе с Павликом!
– Да я уж говорил Виктору, Любань… Не хочет он его в садик.
– Да почему?
– Не знаю. У него свои понятия имеются на это счет. Хотя, по моему мнению, это скорее понты, а не понятия.
– Да ладно тебе! Нормальный Витя мужик. Может, он как лучше для сына хочет. Считает, что в садике его испортят.
– Чем испортят? Чем наша Наташка может детей испортить? От нее ж только любовь идет…
– Да кто ж его знает, Гриш, что он там думает? Ему виднее.
– И правда, Любаш, не наше это дело, не нам рассуждать. Чего мы со своим уставом в чужой монастырь лезем?
– Так вроде и не чужой… Как ни крути, а Кристина нам дочь и мы свое слово имеем…
– Ой, ладно! Чего зря воду в ступе толочь? Не будем больше об этом! Только лишний раз душу себе рвать…
– И все равно, Гриш… Ты бы еще раз поговорил с Виктором, а? Насчет садика для Никитки. Посмотри, как Павлику нравится в садике, как он развивается хорошо! Как Наташка говорит – социализируется! Он со всеми общается, и с девчонками хорошо дружит, и с мальчишками… Хотя больше с девчонками почему-то.
– Да уж, тот еще бабник растет… – расплылся в улыбке Григорий Иванович. И тут же встрепенулся, махнул рукой, заговорил быстро: – Ой, Любань, что я тебе сейчас расскажу! Обхохочешься! Я как-то зашел за ним в садик, хотел пораньше забрать… Смотрю, наш сидит на скамеечке и вокруг себя всех девчушек собрал, рассказывает им что-то. А они слушают, открыв рты. Я спрашиваю: чего, мол, рядом с тобой одни девочки? А он так важно повел рукой и говорит мне: «Это же все мои подлюги, деда!» Так и сказал – подлюги… Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Как ловко подруг подлюгами обозвал! Можно сказать, в самую точку…
