– И мне, и мне… – тут же подхватил Павлик. – Только я не малину с молоком буду, а клубнику со сметаной!
– Так клубника еще в июле отошла, внучек… Нету клубники-то… Варенье только…
– Тогда малину со сметаной! Можно?
– Ну все, баба Люба, заказы тобой приняты? – смеясь, спросил Григорий Иванович. – Клиенты твоей ресторации будут довольны? А мне, как основному клиенту, сто грамм с устатку не полагается?
– Нет! Не полагается! – нарочито сердито проговорила Любовь Сергеевна, поднимаясь с крылечка. – Врач сказал, нельзя тебе, давление может подскочить!
– Да ладно… Наоборот ведь! Для расширения сосудов самое то!
– А ты что, врач?
– Да я сам себе врач… Ни одна лихоманка меня не берет, а давление – это так… Это уже от старости подарочек, можно сказать. Приму сто грамм – и как рукой снимет!
– Ладно, не учи внуков плохому! Этого еще не хватало! Сказали тебе – нельзя, значит, нельзя! Ладно, пойду на стол накрывать…
Когда Любовь Сергеевна ушла в дом, Григорий Иванович тихо пожаловался Наташе и Саше:
– Вы видели, а? Раскомандовалась… Как я на пенсию вышел, житья от нее не стало. То нельзя, это нельзя, то вредно, то полезно… И чего она за меня взялась с такой прытью?
– Мама о твоем здоровье заботится, пап! Это же ценить надо! – со смехом произнесла Наташа, быстро глянув на Сашу.
– А что с моим здоровьем? Все хорошо со здоровьем! Да я еще ух… Сто лет проживу! Не дождетесь! Еще и правнуков успею понянчить да в люди вывести!
– Да? А кто вчера весь вечер лежал и на головную боль жаловался?
– Так это ж к непогоде, Наташ…
– И где она, эта непогода?
– Ну, может, будет еще…
– Нет, пап. Не будет. Придется тебе с мамиными порядками смириться. Новую жизнь начинать. Здоровый образ жизни называется. Ничего, привыкнешь… Тебе понравится даже!
Наташа улыбнулась, глянув быстро на Сашу. Он тоже улыбнулся ей в ответ. А Григорий Иванович протянул обиженно:
– Вам бы только смеяться надо мной, ага… Нет чтобы перед матерью заступиться! Сашка, хоть бы ты меня поддержал!
– Да ладно, пап… Разошелся… – снова миролюбиво улыбнулась Наташа. – Пойдем лучше в дом, а то мама рассердится. Детям и впрямь давно пора ужинать.
Только сели за стол, как услышали, что у ворот остановилась машина. Любовь Сергеевна посмотрела в окно, хмыкнула озадаченно.
– Кристина приехала? – с тревогой в голосе спросила Наташа. – Наверное, она за Никиткой… А он и поужинать не успел…
– Да нет, вроде машина не ее… У нее красная, а эта черная какая-то, незнакомая…
– Может, Витя из командировки вернулся? – тихо спросил Григорий Иванович.
– Нет, и не Витя… Другой мужик из машины вышел… Дверь с другой стороны открыл… А вот и Кристина! Только… Что это с ней? Господи, да она едва на ногах держится! Пьяная, что ли? Точно ведь не в себе…
– Мам! – строго сказала Наташа, указывая глазами на Никитку. – Тихо, мам, зачем ты…
Никитка насупился, низко опустил голову, глядел в тарелку. Вскоре они услышали, как Кристина вошла в дом, уронила что-то в прихожей, чертыхнулась. И вот уже появилась в проеме кухни, держась руками за косяки, проговорила громко:
– Никита, собирайся, домой поедем! Быстрее, ну?
– Да погоди, Кристина… Дай ему спокойно поужинать… – испуганно попросила Любовь Сергеевна. – А еще лучше оставила бы ты Никиту у нас… Ну как ты его повезешь в таком виде?
– А какой у меня вид, интересно?
– Ты ж пьяная… Причем в стельку… – прокомментировал Григорий Иванович.
– И твой этот… Который тебе из машины помогал выйти… Тоже не в себе, как мне показалось? – осторожно спросила Любовь Сергеевна.
– А вот это уже не ваше дело! Вы что, подглядывали за мной? Уж и увидеть успели, кто мне помогал из машины выйти!
– Да не подглядывали мы… Просто из окна все видно…
– Ну да, он помогал, допустим! А вам что за дело? Это мой знакомый… Он меня сейчас домой отвезет с ребенком! Никита, я кому сказала! Едем домой! Ну, чего ты сидишь? Ты меня не слышишь, что ли?
– Ну все, хватит! – решительно поднялся из-за стола Саша. – Никуда он с тобой не поедет! Совсем с ума сошла, что ли? Пьяные за рулем, с ребенком… Никуда мы его не отпустим! И родителям не надо грубить, они тебе ничего обидного не сказали!
– А ты кто такой, чтобы командовать тут? Тебя спросили? Сиди и помалкивай…
– Не буду я помалкивать. И тебе, пьяной, ребенка не отдам.
– А тебе что, завидно, что ли? – хмельно улыбнулась Кристина. – Да, я пьяная… И что?
Кристина икнула и потрясла головой, потом снова глянула на Сашу, проговорила, зло сощурив глаза:
– И вообще… Тебя тут никто не спрашивает! Ты тут никто, понял? Ишь, пристроился, прихлебатель… Будто он тут хозяин… Ты тут никто! Понял? Никто!
Такого Григорий Иванович уже вынести не мог. Встал из-за стола, подошел к Кристине, крепко взял ее за плечо, сказал грозно:
– Ну все, хватит! Не о чем больше разговаривать! Никита никуда с тобой не поедет! Да и тебе бы лучше остаться, спать лечь! И пусть этот твой… уезжает, не стоит у наших ворот! Хватит нас перед соседями позорить! А ну как Витя все узнает, тогда что?
