– Нет, все-таки странно… – снова вздохнула Любовь Сергеевна. – Ну, ладно, допустим, Витя с Кристиной разбирается. Это понятно. Но ведь Никитку он давно не видел, а все не едет к нему… Не нравится мне все это, Гриш, ой как не нравится! А может, съездим к ним, а? Давай? Хоть узнаем, что к чему, а то сидим и догадками мучаемся!
– Да ну… Кто нас туда звал-то? Не люблю я – незваным гостем!
– Так мы ж не в гости, мы только узнать! Может, им какая помощь нужна? Мы же вроде как не чужие!
– Да какая помощь, Любань… Да из нас тоже – какие помощники? Если что и случилось, так Витя знает, откуда помощников звать.
– Гриш… А вдруг Витя ее побил? Вдруг не сдержался? Как думаешь?
– Да если бы… – тихо проворчал Григорий Иванович, вздохнув. И добавил с досадой: – Ладно, пойду машину заводить, ты ведь все равно не отстанешь! Не мать, а беспокойное хозяйство, ей-богу!
Он направился было под навес, где стояла машина, но Любовь Сергеевна окликнула его испуганно:
– Погоди-ка, Гриш… Погоди… Вроде идет к нам кто-то, калитка скрипнула…
От калитки и впрямь шла по дорожке какая-то женщина, с виду незнакомая. Любовь Сергеевна сказала тихо:
– Ой, точно к нам… Только к добру ли? Господи, пронеси…
Женщина взошла на крыльцо, постучала в дверь костяшками пальцев и, не дожидаясь отклика, вошла в дом. Они встретили ее в маленькой прихожей, смотрели с испугом. Женщина спросила строго, глядя на них с подозрением:
– Здесь живут родители Кристины Бережной? Я не ошиблась домом?
– Нет, не ошиблись… – кивнула Любовь Сергеевна. – Только ведь Кристина нынче не Бережная, она Коростелева… Она у мужа живет…
– Я в курсе. Я, собственно, не к ней пришла, а к вам. Поговорить надо. Куда мне можно пройти?
– Да вот сюда, в комнату… – указала рукой Любовь Сергеевна. – Проходите, пожалуйста…
Женщина прошла, села на диван, поправила подол платья, сложила руки на коленях. И замолчала, будто задумалась на минуту. Потом подняла глаза и, пожав плечами, спросила тихо:
– Я у вас время отнимаю, наверное? Простите… Но мне очень нужно поговорить…
– Да вы говорите, мы слушаем! – подбодрила ее Любовь Сергеевна, садясь напротив на стул. Григорий же Иванович так и стоял в дверях, исподволь рассматривая незнакомку.
– Да, сейчас… Я не представилась, простите… Мое имя Анна Юрьевна Прохоренко. Я жена Константина Михайловича Прохоренко… Надеюсь, вы понимаете, кто это?
– Нет… Мы не знаем… – глянула на Григория Ивановича Любовь Сергеевна, надеясь прочитать на его лице хоть что-то. Но он тоже развел руками: мол, понятия не имею…
– Ну как же – не знаете! – вдруг повысила голос женщина. – Все вы прекрасно знаете, я в этом уверена! Ведь ваша дочь очень плотно общается с моим мужем, плотнее некуда! Совсем ему голову задурила! Да как же вы не знаете, если у нее с моим Константином давняя связь? Вы что, совсем не интересуетесь жизнью дочери?
– Отчего же? Очень даже интересуемся! – стараясь говорить в той же высокой тональности, ответила Любовь Сергеевна. – Она у нас замужем, между прочим, и ребенок у нее есть! А уж кому она голову дурит… С этим пусть ее муж разбирается, а мы… С нас-то теперь какой спрос?
– Что ж, мне все понятно… – с досадой перебила ее гостья. – По всему видно, что вы и впрямь дочерью не интересуетесь. Она ведь у вас приемная, верно?
– А если даже и так? Какое это имеет значение? – развела руки в стороны Любовь Сергеевна. – Вам-то от этого какая печаль?
– Да имеет, имеет значение, представьте себе… – вздохнула женщина, отводя взгляд в сторону. – Причем самое прямое значение… Потому что от родителей очень много зависит. Кто, если не родители, должен объяснить дочери правила хоть какого-то приличия? Кто ей расскажет, что нельзя заводить романы с женатыми мужчинами? А если вы не в состоянии объяснить… Зачем тогда было вообще удочерять? С какой целью? Чтобы пособие от государства получать?
– Да мы… Да мы ж ни копейки… Зачем вы это… – хрипло проговорил от двери Григорий Иванович, хватаясь рукой за косяк. Голос его дрожал обидой. И не обидой даже, а настоящим оскорблением. – Мы же опеку не оформляли, мы честно ее удочерили… Всю душу ей отдавали, все сердце! Да как вы можете говорить, если не знаете ничего! Да, она наша дочь, мы от нее не отказываемся! И не откажемся никогда! Она наша дочь, какая бы ни была! И если у вас на нее обиды есть, так вы лучше с ее мужем говорите о них, потому как она теперь с ним живет, а не с нами! Идите и ему претензии предъявляйте! Или с мужем своим разбирайтесь! Или вам так проще – на нас отыграться? Мы за ваши проблемы семейные должны отвечать?
– Гриш, успокойся… – испуганно прошептала Любовь Сергеевна, положив руку на грудь. – Не надо, прошу тебя… Иначе опять с сердцем плохо будет, давление поднимется!
– Да ладно! – сердито махнул на нее рукой Григорий Иванович. И, снова обращаясь к гостье, сказал уже более спокойно:
– Вместо того чтобы в своей семье разбираться, вы к нам с обвинениями… Да что вы можете про нас знать? Сидите и выводы делаете! Свои обиды выплескиваете! Идите к Кристине, к мужу ее, с ними и разбирайтесь! Еще и про пособие приплели зачем-то…
