Он невозможен, иногда просто невыносим! Судьба жестоко посмеялась надо мной, пообещав мне супруга, о котором только можно мечтать. Красивого, овеянного легендами, прославленного государя. Мечта сбылась, но с горьким вкусом. Какая ирония – красавец Кианоайре, о котором вздыхают все девы на всех пределах и мечтают видеть в своих объятьях, достался мне. Если бы они знали о том, что на самом деле представляет собой мой муж и отец моих детей! У него не отнять ни красоты, ни славы, ни ума – но у него мертвая душа и каменное сердце. Почти каждую ночь я ложусь в кровать с куском льда. Я знаю, что я красива, что немало мужчин думают обо мне на блистательном Западе – но я делю ложе с худшим из них. С тем, кому я не нужна.
Раньше все было лучше. Когда мы только поженились, он был нежен и ласков. Я помню ту ночь, когда мы зачали близнецов. Самая лучшая ночь из тех немногих, что была у нас. Что Киано не знал до этого дев, я поняла сразу. И это меня удивило – он настолько честен и целомудрен? Наша брачная ночь была прекрасна – он угадывал все мои желания, я не узнала неудобства и боли, мы сливались в одно целое. Я была счастлива, но это быстро ушло, почти через год после рождения близнецов. Мы перестали быть супругами и стали друзьями, воспитывающими общих детей. Мы спали, обнимая друг друга, он дарил мне роскошные и чудесные подарки, приглашал для меня лучших менестрелей и художников. Потом, когда пришло время обучать сыновей, мы стали ссориться все чаще и чаще, и мне начала открываться истинная сущность государя Киано и моего супруга. Что он творит? Что он растит из моих сыновей? Я не хочу видеть моих мальчиков убийцами на Гранях, пусть они и борются со злом, врага им хватит и в нашем мире, а он учит их убивать. Он балует Сэльве, в то время как за ним нужен глаз да глаз. Он позволяет им все. Иногда я вижу в детской чудную картину – мой дражайший светлый супруг, государь Киано лежит в волчьем виде, рядом этот ужасный пес Хагни, и мои крошки – щенками. Они играют, веселятся – а я чувствую себя лишней.
Мы перестали быть близки ночами. От Киано теперь не дождешься нежности. Просто вежливость. Самое страшное – он нравится мне. Мне хочется плакать, так щемит сердце неразделенное чувство. Я так люблю смотреть на него обнаженного, ночью. Как же он красив – он так легок и хрупок, так изящен и тонок, и один вид его плеч и бедер вызывает желание. Его кожа словно светится в полумраке комнаты, когда он расчесывает на ночь волосы – если он сидит, то они стелятся по ковру, он мягко переступает босыми ногами по полу, такие маленькие ступни, как у девушки. До него хочется дотронуться - проверить, что это не морок и не дух с Граней. Он ложится рядом со мной, я чувствую тепло его тела, хранящего лед сердца. У него странная привычка – у нас на ложе всегда несколько одеял, под одним он мерзнет, а мне жарко. Киано очень любит тепло – у нас всегда натоплено, а мрамор стен закрыт деревом.
Он засыпает почти моментально, а я лежу и смотрю на него, любуясь, но не смея прикоснуться. Иногда сон его беспокоен – я не знаю, что мучает его, но он стонет и ворочается. А наутро ничего не помнит.
А коснуться его нельзя, когда он спит. Я как-то погладила его, спящего, по спине – просто провела ладонью, у него чудесная кожа – он, даже не просыпаясь, чуть не сломал мне руку. Потом долго просил прощения и подарил восхитительное ожерелье, но урок я запомнила.
Начинать игру и ласки с ним бесполезно, пока он сам не захочет близости, а он словно не молодой мужчина, еще юноша. Он смущается так, словно я склоняю его к извращению, а не супружескому долгу, извиняется и краснеет, и мне достается только смотреть на него. Сам он редко бывает в таком настроении – праздники так редки, но он восхитителен, очень мягок, так боится причинить мне боль, но я таю в его руках. А теперь и вовсе ничего не осталось - между нами словно меч.
Я бы могла понять, если бы он любил другую, или даже другого, говорят, на Гранях не делают различий, но я знаю точно, он мне верен. Хотя насчет другого – я не ведаю, мне так легко представить Киа в объятиях мужчины, ведь он так нежен на вид. Да и некоторые тут на него смотрят явно не с верноподданническим чувством. Я иногда гадаю – кто бы это мог быть. Фиорин? Вряд ли – кроме политики эту крысу не интересует ничего, Нарнил после плена не пропускает ни одной юбки, Борг - как это банально, наставник и его юный ученик! Хотя возможно – они столько времени проводят вместе, вот уж для кого Киано всегда открыт и доступен. Да и словечки, которыми они перебрасываются – «Киа, радость моя, разве я не пояснял тебе, что этот шлем для такой схватки негоден?». Странная нежность для такого убийцы, хотя и близнецов он обожает. Хоть он и жуток на вид, но малышей ему можно доверить безоговорочно. Хотя лучше бы он с ними молчал. Такую жуть рассказывает – Сэльве жадно ловит слова, а Нэльве едва не плачет от страха, а потом сочиняет песни, от которых мои фрейлины приходят в ужас. Он так мал, а песни по взрослому серьезны.
