- Ее интересует не только Нэльве, но и ты! Прекрати все время на него ссылаться и все-таки иногда отпускай его от себя - он не довесок к тебе, а самостоятельная личность. Будь добр, давай ему самому право от себя говорить. Нэльве, ты слышишь меня? Я к тебе обращаюсь!
Задремавший было в тепле отцовских рук мальчик открыл глаза, недоуменно посмотрел на брата.
- Нэльве! – еще раз позвал отец, - на меня посмотри! Ты чего все время за Сэльве прячешься?
- Я не прячусь.
- Прячешься! А если что случится и его не будет рядом, что ты будешь делать?
- Я всегда буду рядом! С ним ничего не случится! – вмешался бесцеремонный Сэльве.
- Я пока не с тобой говорю! Нэльве, мальчик, чуть-чуть будь самостоятельней, пожалуйста.
- Хорошо, отец!
- Я буду приглядывать за ним.
- Приглядывать, а не давить на него! Понятно, Сэльве?! Вы ответственны друг за друга!
- Да.
Киано был спокоен. Близнецы так надежно связаны меж собой, что пока нет оснований опасаться за них. А в будущем это совсем будет хорошо: сильный и яркий Сэльве будет отвечать за отношения с внешним миром, а хрупкий и нежный Нэльве беречь их внутренний мир – один на двоих. Лишь бы их не разлучили. Ни в коем случае. Поодиночке они оба слабы и лишены опоры. В тихости и скромности Нэльве тоже есть своя сила, которой подчинен Сэльве.
Снова дела, бумаги, визиты. Каждый день по кругу. Но эта занудная работа дала свои результаты – отвоевана часть земли на границах, гномы по сходной цене куют оружие для будущих битв, а казна пополняется золотом, которое пойдет в уплату смертным наемникам. Без наемников ему не обойтись. Свирепые северяне, торгующие мечами, лучше пусть сражаются на стороне светлого Запада, чем в темной земле. Их хищноносые корабли будут нелишними в морях, боевое безумие воинов повергает в ужас врага. Три тысячи мечей готовы выступить за плату золотом, и воины Торгейра. Последняя встреча с Торгейром оставила тягостное воспоминание и чувство вины.
Северянин сам предложил услуги своих воинов, прознав о том, что эльфийский князь собирает союз. Сначала он написал письмо, а потом и сам приехал в западную столицу, для личных переговоров. Прошло всего шесть лет после их встречи в Грани, а северянин изменился почти неузнаваемо. На прежде гладком лбу пролегли морщины, а через левую щеку тянулся плохо заживший шрам. Хотя и сам Торгейр не ожидал встретить Киано отцом двух сыновей и измученным от бессонницы, в то время была напряженная ситуация на границе и отдыхать было просто некогда. Они были безупречно вежливы друг с другом и старались избегать разговора о личных делах. Договорились о сроках и действиях, сторговавшись на товарах и золоте. И теперь морские вожди не давали покоя прибрежным поселениям на темных землях, забирая себе щедрую добычу и получая эльфийское золото.
Если все пойдет так и дальше, думал Киано, то через несколько лет можно будет собрать прочный союз и объявить полную войну Тьме. Тяжелее всего шли переговоры с гномами: хоть их государь Вазад был полностью на стороне Киано, но имевшие в королевском совете немалый вес старейшины были против такого союза. Они не теряли ничего – их страна была окружена почти непроницаемыми горными стенами, недра таили неистощимые богатства, гномские изделия из металла были лучшими на всех землях Континента. Единственным, за что мог уцепиться Киано, это древняя клятва, данная светлым эльфам по их приходу на эти земли. Тогда кто-то из эльфийских владык спас гномскую королеву от нападения и взамен получил слово о верной поддержке. О том, что эльфы всегда могут рассчитывать на помощь пещерного народа. Но отношения развивались исключительно торговые, и резона погибать гномам исключительно ради идеи искоренения темных сил не было. Киано был уверен – рано или поздно война дойдет и до них. Слишком сильны стали темные – орки неисчислимы, маги могущественны.
